История моего безумия - Тьерри Коэн

На душе было погано, и я с нетерпением ждал звонка доктора Фаррела. Мне казалось, что ответы на все вопросы найдутся в архивах психиатрической лечебницы, что история болезни моей матери внесет хоть какую-то ясность.

– У вашей матери была шизофрения, – сообщил он во время второго визита. – Она покончила с собой в припадке параноидального бреда.

Слова прозвучали, но я не удивился.

– Эта болезнь может передаваться по наследству, я прав?

– Да. Но это говорит лишь о возможном риске шизофрении и не гарантирует ее появления. Волноваться нет причин. Я не нашел у вас никаких тревожных симптомов.

– Но я теряю сознание, совершаю поступки, о которых не помню!

– Вы были под воздействием алкоголя, очень устали, – поспешил успокоить он.

– Не все пьяницы реагируют подобным образом.

– Мало кто ведет жизнь, подобную вашей.

Доктор помолчал.

– Нэйтан все мне рассказал ради вашего же блага, – пояснил он.

Я покачал головой и поднялся.

– Подождите, господин Сандерсон, у меня есть еще один вопрос. Зачем вы сказали, что не знаете диагноза матери?

– Я его не знал.

– Но ведь у вас был доступ к ее медицинской карте.

– С чего вы взяли?

– Когда я позвонил в архив и запросил информацию, мне сообщили, что несколько недель назад вы уже сделали это.

Слова Фаррела сразили меня наповал.

– Да, но… Я не решился заглянуть в бумаги. Просто не смог – слишком уж это тяжело.

Я чувствовал, как темный глухой страх медленно заползает в душу. Я был уверен, что не делал никакого запроса, факты свидетельствовали об обратном. Мой мозг не желал этого принимать, следовательно… я – шизофреник?

Желание выяснить правду преследовало меня много лет, я был уверен, что, только сделав это, смогу успокоится, но после встречи с Даной одержимость отступила. Я решил жить настоящим и строить будущее, мне казалось, что любовь к жене и дочери сумеет усыпить моих демонов.

Я преодолел страх благодаря моим книгам: герои встали между мной и мнимой угрозой страшной болезни. Я топил страх в выпивке, предпочитая сваливать взбрыки на алкоголь, а не на нарушения психики.

Я не понимал, что бегство от действительности – признак нездоровья.

* * *

– Я уверен, это дело рук журналиста, – сказал Деннис. – Жалкий дерьмокопатель готовит статью или тайно кропает твою биографию.

Я был потрясен тем, что узнал от доктора, и отправился за помощью к Деннису. Он усадил меня в кресло, принес чашку кофе и смотрел, как я пью, с участием, окрашенным нежной иронией. Такой взгляд бывает у друзей, когда мы беспокоимся по пустякам, а им приходится успокаивать нас.

– Может, и так, – ответил я.

– Есть и другая вероятность: ты сделал запрос, а потом забыл об этом…

– Как забыл, что написал то дурацкое послание на Фейсбуке и вчерашнюю драку в клубе.

Деннис покачал головой:

– Ты был пьян.

– Что, если я не помню об этом именно потому, что был пьян?

– Возможно, но довольно терзать себя вопросами. Сейчас ты можешь одно – строить предположения, а воображение у тебя богатое, но издерганное, так что версии будут самые невероятные.

Я вынужден был согласиться: мой мозг уже начал выдавать варианты развития событий – один тревожней другого.

Чтобы отвлечься от проблем, я засел за роман и закончил его, но мира в душе не обрел. Нэйтан и Джерри заверили меня, что книга получилась хорошая. Такая же хорошая, как все остальные. Учитывая, как мало я их ценил, эти слова меня совсем не утешили.