Игра в ошибки - Алиса Поникаровская

— Знаешь, – взорвалась Алиса. – Я его, по-моему, сюда не звала! Ты запретил мне ходить на репетиции – я не хожу! Когда он приходит, мне что, испаряться что ли?! Или под диван прятаться?! Ты же видел, человек сам не понимает, что его сюда привело! Его же разрывает на части! Я-то здесь при чем?! Ну скажи ему, чтоб не приходил, тебе тогда спокойнее будет?!

— А тебя не разрывает на части? – прищурился Михалыч. – Очень уж увлеченно ты с ним беседовала!

— В следующий раз буду молчать в тряпочку! – зло пообещала Алиса. – Я же по-человечески хотела, сколько можно, я хочу нормально общаться с этим человеком. Нормально, понимаешь? Не сбегать при его приходе, не прятаться в кухне, не интересоваться каждый раз: «А Ким там будет? Ну, тогда я не пойду…»! Это же бред какой-то!

— Ты уверена, что хочешь именно этого? Только этого? – глядя ей прямо в глаза, спросил Михалыч.

— Уверена, – твердо ответила Алиса, не отводя взгляда и понимая, что о полной уверенности не может быть и речи. – Уверена.

— Тогда приходи сегодня на базу, – приняв какое-то решение, произнес Михалыч. – Посидишь, послушаешь. Обратно пойдем – прогуляемся по парку.

— Правда можно? – обрадовалась Алиса.

Ей очень нравилось сидеть на репетициях где-нибудь в уголке, слушать и рисовать что-нибудь в это время на первых попавшихся под руку клочках бумаги, смотреть, как люди работают, и изредка ловить на себе быстрые, почти неуловимые взгляды Кима. Все происходящее в какой-то степени казалось ей игрой, она убеждала себя, что ей просто хочется вытащить из человека то, что он прячет глубоко в себе, вытащить и заставить в этом признаться. Она понимала всю жестокость этой игры, но не могла себе отказать, не осознавая, что игра уже втянула ее в себя, стала частью ее самой.

— Я заеду к подруге, – сказала она. – Мы еще неделю назад договаривались, я тебе говорила, помнишь? И к шести подъеду.

— Договорились, – кивнул Михалыч и хлебнул давно остывший чай.

Репетиция не получалась. Михалыч с самого начала сказал, что должна подъехать Алиса, и теперь исподтишка наблюдал за Кимом, у которого после этого сообщения стало все валиться из рук. Он брал не те аккорды, замирал в ненужных местах, поглядывал на часы и за окно. Когда пробило девять, а Алиса все еще не появилась, Ким в третий раз за истекший вечер спросил:

— Она точно придет? Уже девять часов…

Михалыч, злой, как собака, сорвался на крик:

— Соскучился?! С утра много времени прошло, увидеть захотелось, поговорить, или как?! – он сам отчаянно нервничал – на улице уже стемнело, а ее все не было. – Что, нравится девушка, а Кимыч?! Что молчишь-то?! Сказать нечего?!

— Дурак ты, – вспыхнул Ким. – При чем тут это…

— Ну да, как же это я не понял, ты же просто волнуешься – вон темно уже, как же она одна сюда доберется, – съехидничал Михалыч. – Какая трогательная забота о жене друга!

Перепалку прервал раздавшийся стук в окно. На крыльцо выскочили одновременно – Михалыч и Ким.

— Привет, – улыбнулась Алиса, и оба они оторопели: она была в доску пьяна.

— Мы с Ленкой выпили немного, – заплетающимся языком произнесла она и снова улыбнулась.

— Все, хватит! – окончательно рассвирепел Михалыч и схватил ее за шиворот. – Пошли домой! Надо же было так нажраться!

— Отпусти, – вяло отбивалась Алиса. – Пусти, я сама пойду!

— Ким, заберешь мою гитару! – отрывисто бросил Михалыч.

— Может, помочь? – заикнулся было Ким, но тут же осекся под гневно блеснувшим взглядом друга.

— Спасибо, я как-нибудь сам, – огрызнулся Михалыч и потащил Алису к остановке.

Домой ехали на такси, Алиса что-то говорила, оправдываясь, Михалыч мрачно молчал. Поднял ее на четвертый этаж, завел в комнату, раздел, и через несколько секунд она сладко спала, свернувшись калачиком, а он сидел в своем кресле и все так же мрачно курил, глядя на нее и размышляя о том, что…»