Там, где два моря - Мария Песковская

– «Все!.. Я с тобой не разговариваю! Будешь спать на коврике! В прихожей!..» Сколько раз уже... Прогоняла даже. Сама, правда, в это не верила. А он: «Если я уйду, то уйду навсегда», – говорила Маша.

– Молодец, – оценила Яна искренне.

– Плохо одной, – сказала Маша, она это точно знала, и добавила: – Ты знаешь, я не боюсь быть одна. В другом совсем смысле. Мне никогда не бывает скучно с самой собой. Я вообще не понимаю, как это: – «Ой, возьмите меня с собой, я не могу быть одна!» Если человеку скучно в собственном обществе, то он и другим не интересен.

– Потрясающе! – ответила Яна. – Ты говоришь, как отец! Папа говорит то же самое, этими же словами!

Маше было лестно услышать это от Яны. Она представила, как Яна скажет потом отцу: «Она даже говорит твоими же словами!» И он не только даст денег, но и полюбит ее. Как себя самого.

Про вещи на ресепшене спросили, пожалуй, просто так, ни на что особо не надеясь. Вчера на пляже оставили дорогие шмотки. А утром с пристрастием спрашивали с управляющего: раз пляж принадлежит отелю, то и вещи потеряться не могут. Четыре звезды! Почему им до сих пор ничего не вернули?!..

Служащий кисло улыбнулся и полез в сейф. Как фокусник из шляпы, а вернее, из ящика, он извлек вполне материальные ценности. Волшебным образом материализовались: два Янкиных парео по пятьдесят баксов каждое, супер-кепка Инги и супер-шорты Инги с «молнией», которая застегивалась (и расстегивалась) от пупка до копчика.

«Второй день хожу в Коламбии – и ничего», – Инга стоически переносила трудности. Девочки взвизгнули от радости. На Вадика пролился бальзам. Алле-ап! Всего-то и понадобилось: «Bad hotel! Bad hotel!»[13]А какой результат!..

Зия, правда, обиделся и три дня не говорил: «Привьет! Как дель-а?»

– Я бы с удовольствием поела какой-нибудь рыбы в ресторане, по рекомендации Вадима, – объявила Маша.

Она тоже была рада, что вещи нашлись.

Взгляд Вадика потеплел и полторы секунды выражал почти признательность. Дверцы лифта распахнулись бесшумно.

– Ну да, – сказала Инга, когда дверцы так же бесшумно разделили их с сестрами Ядреновыми, – фугу, например.

Лифт мягко притормозил, и в его прозрачную капсулу ввалилась тетка типично русской наружности, красноватые прожилки на лице явно говорили о склонности к гипертонии:

– Йе-йе... – суетливо закивала в ответ.

Вадик просто запоздал озвучить свой жест:

– Вам наверх?

– Тьфу, ты! Наши! – обрадовалась тетя не то с Воронежа, не то с Тюмени, отирая капельки влаги, выступившие на лице. – Приеду домой и буду «е... ме...» блеять.

Интересная блондинка скользнула отстраненным взглядом, и парочка «наших» выплыла из космической капсулы на своем этаже.

Рыбу есть не пошли. «Сегодня тут вкусно», – сказал босс. У них в тарелках уже лежали горкой золотистые конвертики. Маша пошла добывать такие же. Горячие и хрустящие, они оказались маленькими слоеными пирожками с брынзой внутри. М-м-м...

– Яна, а давай, ты завтра к пятизвездочному пойдешь, пораньше, улыбнешься там – а нам места на первой линии... Ты только пораньше пойди, – сказал Вадик.

У него опять было хорошее настроение.

– Ну что тебе стоит? Пару раз улыбнешься... У них там лежаки поприличнее. И не так тесно. А мы бесплатно.

Хорошее настроение – деловое настроение. Деловое настроение – хороший бизнес. О’кей?

Яна медленно зеленела. Ее акции стремительно падали. Шутка затянулась.

Деликатная Инга выразительно молчала. Наверное, она объяснит Вадику. Чуть позже. Про бизнес, про акции и про пятизвездочные лежаки.

– Он «продает» меня! За восемь тугриков! – бесилась Яна у себя в номере. – Да кто он такой?!! Да он даже не из Москвы – ты знаешь об этом?!! И Инга тоже!

– Ты можешь найти работу и получше, – Маша, конечно, была на ее стороне, став невольно свидетельницей «разрыва». – Ты стоишь большего! Ты... У тебя же... «эм-би-эй»! Да у тебя... папа! Со связями!!!

– Да, мне перед отъездом предлагали работу! И зарплата выше. Да пошел он!..

Ее приглашало на работу одно крупное международное агентство со сложным буквенным названием. Все согласные почти. В общем, все согласны были. А Янка отказалась. Ну не дура ли? Перф... Чур меня! Нервный тик от этого слова!

– Вадик – он же суперменеджер! – говорила Янка, размазывая слезы.