Газпром. Новое русское оружие - Михаил Зыгарь

Но Ельцин не позвонил. В небольшом душном кабинете, напичканном глушилками, не позволявшими никаким спецсредствам прослушивать разговор, Березовский, обращаясь к Черномырдину, сказал:

– Виктор Степанович, вы знаете, что ваш заместитель Немцов против того, чтобы я возглавил совет директоров Газпрома.

– А ты против? – на голубом глазу переспросил Черномырдин Немцова. – Почему?

– Я, – отвечал Немцов, – против, потому что Березовский к Газпрому и газу не имеет никакого отношения, потому что свою должность в государственной компании Борис Абрамович станет использовать для поддержки личного бизнеса, потому что…

– Вот видите, – перебивая Немцова, обратился Черномырдин к Березовскому. – Мой заместитель не просто против, он аргументированно против.

– Виктор Степанович, – по словам Немцова, Березовский потерял самообладание. – Неужели вы не видите, что ваш заместитель издевается над вами и вообще в х…й вас не ставит!

Немцов засмеялся. Черномырдин тоже улыбнулся, пожал плечами и сказал Березовскому:

– Что же я могу сделать? Я не могу бороться с Немцовым, он преемник, – на лице Черномырдина была счастливая улыбка от того, что всесильный Березовский злится, сквернословит, но не может завладеть Газпромом, который, как ни крути, премьер считал своим детищем и вотчиной.

Во дворе посольства Березовский подошел к Немцову и тихо проговорил:

– Я тебя уничтожу.

Тогда Немцов только улыбнулся в ответ, вернулся в Москву, провел собрание акционеров и только через несколько месяцев заметил, что в прессе и на телевидении развернута против него пропагандистская война. Журналисты вменяли в вину вице-премьеру связи с проститутками, телеоператоры снимали его с заведомо невыгодного ракурса, так что даже самый симпатичный человек представлялся бы монстром. И рейтинг популярности ельцинского любимчика неумолимо пополз вниз.

Тем временем трастовый договор так и не был расторгнут. Газеты 1997 года пестрят сообщениями о переговорах министра топлива и энергетики Бориса Немцова с главой Газпрома Ремом Вяхиревым. Они торговались. У Газпрома была большая задолженность по налогам. Газпром не платил налоги, мотивируя неуплату тем, что не получил значительно больше денег с потребителей газа, чем задолжал налоговой службе. А Немцов понимал, что бюджет без налоговых поступлений задыхается. Поэтому переговоры Немцова и Вяхирева часто начинались с трастового договора и оканчивались тем, что Вяхирев обещал заплатить налоги даже несмотря на то, что потребители не заплатили за газ.

Эта история тянулась до декабря 1997 года, когда президент Ельцин впервые поехал с официальным визитом в Швецию. Там была торжественная встреча, регламентированная королевским протоколом: почетный караул, гимны двух стран… На каком-то этапе президент Ельцин должен был пройти по ковру с членами королевской семьи и представить шведской королевской семье сопровождавшую его делегацию.

Делегация выстроилась в линию. Первым стоял глава Газпрома Рем Вяхирев, приехавший потому, что во время президентского визита предполагалось подписывать шведско-российский газовый договор. Последним в длинной веренице чиновников стоял вице-премьер и министр топлива и энергетики Борис Немцов. Поприветствовав всю делегацию и дойдя, наконец, до Немцова, Ельцин как будто что-то вдруг вспомнил и прошептал:

– Вяхирев отдал Газпром?

– Нет, Борис Николаевич, – Немцов смутился, потому что неприлично было президенту и вице-премьеру обсуждать внутренние проблемы страны во время зарубежного визита, да еще и на глазах шведской королевской семьи.

– Пойдем! – Ельцин потянул Немцова за рукав.

Их королевские величества с изумлением наблюдали за тем, как российский президент берет за рукав одного из своих министров и ведет, наплевав на дипломатический этикет, вдоль всей российской делегации. Все еще держа Немцова за руку, высокий Ельцин склонился над маленьким Вяхиревым и проговорил грозно:

– Рем Иванович, отдайте Газпром! – помолчал немного и добавил. – Отдайте лучше по-хорошему, а то у вас будут большие проблемы.

Сказав это, президент, улыбаясь, вернулся к шведской королевской семье, вовсе, кажется, не задумываясь о том, что на следующий день журналисты опять напишут, что, дескать, Ельцин был пьян, опять хулиганил, опять нарушал протокол и опять позорил Россию. Он шел уверенный в том, что только что уберег Россию от разграбления.

Немцов рассказывает, что Вяхирев сказал ему тогда:

– Этого я тебе никогда не прощу.

И не простил. В скором времени Борис Немцов лишился поста министра топлива и энергетики. Личным распоряжением его снял с этой должности премьер-министр Виктор Черномырдин. Реальных рычагов власти у Немцова в правительстве не осталась, осталась высокая, но чисто политическая должность вице-премьера.