Страна коров - Эдриан Джоунз Пирсон

– Не мне об этом судить, – сказал я. – Но могу сказать, что наш учитель творческого письма за все время, проведенное здесь, был достаточно поучителен, чтобы добиться как введения в штат, так и похвал. Он завоевал по меньшей мере одну награду за свое преподавание – и еще несколько за свое неопубликованное творческое письмо. Он был поистине чарующ до сего момента и всеми силами доказывал, что для нашего колледжа он – настоящее приобретение.

– Ага, ну конечно – гораздо легче служить сияющим маяком недолго, – сказала женщина, – чем огоньком потусклее, но горячим для потомства. Так или иначе, все это крайне разочаровывает. Я только что потеряла грядущие сорок пять минут своей в высшей степени регламентированной жизни. И вот что мне теперь делать с этим временем?

– Взамен действительного наблюдения занятия в классе, – предположил я, – вы могли бы опросить студентов, сидящих вокруг этого стола для переговоров.

Женщина глядела на меня скептически.

– Я вполне уверен, – продолжал я, – что у наших студентов не будет иных отзывов о своих занятиях по творческому письму в Коровьем Мыке, кроме восторженных. И еще я уверен, что они будут счастливы рассказать вам обо всем поразительном, чему научились от своего чарующего, пусть и необъяснимо отсутствующего преподавателя творческого письма. Также я уверен, что студенты, собравшиеся за этим столом, будут единодушны в своих оценках изумительной возможности для личностного роста и интеллектуальных достижений, что была им предоставлена в результате их образовательного опыта в нашем регионально аккредитованном учебном заведении. Разве не так, дети?..

На это удивленные студенты консенсуально кивнули.

Женщина согласилась на мое предложение, и я быстро оставил ее наедине со студентами, выйдя из класса и закрыв за собою дверь.

* * *

Но загвоздки на этом не кончились. Всего за несколько минут я получил известия о небольшом костре в кухне кафетерия; недовольный студент опротестовал поставленную ему оценку, напылив из баллончика гадкую надпись на стену административного корпуса («Общинный колледж Коровий Мык… Где Сходятся ФАШИСТЫ!»); на ничего не подозревающего аккредитора напал пеликан, и птицу пришлось забить на месте; бывшая сотрудница Коровьего Мыка объявилась со своим адвокатом в приемной у доктора Фелча вручить ему ультиматум по судебному иску, который намеревалась подать. К середине утра ум мне уже растаскивало в тысячу соперничавших сторон одновременно, и, реагируя на каждую эту зарождающуюся траекторию, я уже далеко не раз совершил путешествие по эспланаде туда и сюда.

– А куда вы сейчас направляетесь? – спрашивал меня, бывало, прохожий.

– В корпус зоотехнии, – отвечал я, – доставить партию перчаток по плечо.

В самом начале одиннадцатого того утра, как раз когда я шел к себе в кабинет немного передохнуть от всего этого, по дуплексной рации, гнездившейся в жилете моей ветровки, я получил тревожный вызов.

– У нас серьезная ситуация в кафетерии, Чарли, – произнес голос, а затем зловеще: – Прием!

Достигши конца эспланады, я увидел толпу, собравшуюся вокруг неотложки с работавшими мигалками. Суетливый рой медицинского персонала грузил в нее сзади носилки. В толпе стояла учительница эсперанто, и когда я спросил у нее, что происходит, она показала на раскрытые задние дверцы неотложки, куда как раз помещали носилки.

– Уилл Смиткоут, – сказала она. – Похоже, у него еще один приступ. Его везут в город, в больницу.

– Так далеко?

– У них нет выбора. Поблизости нет ни единого места, где есть современное медицинское оборудование.

Проведя несколько минут на тротуаре, неотложка захлопнула дверцы и устремилась прочь.

– Ужас какой, – сказал я Раулю, позже тем же утром заглянув к нему в кабинет. – У Уилла нет детей. И жены нет, поскольку та умерла. Всю свою жизнь он истратил на разбрасывание семян знания, чтобы оно распространялось по всему миру – и плодилось далеко в будущем, – однако сейчас нет никого, кто бы о нем позаботился, в этом очень действительном настоящем, в пору его величайшей нужды. Он будет в больнице совсем один, Рауль.

– Такова жизнь, Чарли. Таков выбор, который делаем мы сами. Таков выбор, который сделал он.

– Но я ощущаю тут свою частичную ответственность. Быть может, мне следовало заметить, как нечетка была его речь в тот раз в кафетерии. Или, возможно, я мог бы старательнее отговаривать его от пристрастия к сигарам и бурбону. Наверное, сделай я что-нибудь иначе – что-нибудь целиком, – я б не позволил такому случиться! Может, если б не я, он бы сейчас не оказался в этой неотложке!

– Может. Но в данный миг это не имеет значения. Что можно сделать здесь и сейчас? Вот каким вопросом следует нам задаваться.

– Вы, конечно, правы. Мне следует взвешивать конструктивные решения. Я должен действовать на опережение. Что-нибудь приходит в голову?

Рауль на миг задумался. Затем сказал:

– Может, навестить его в больнице?

Такая мысль мне на ум не приходила.

– Не знаю, – ответил я. – Я даже не знаю, в какой город его увезли. Но предпосылка для путешествия мне нравится. Это лучше, чем сидеть тут и ждать следующего звонка от начальника обслуживающего персонала. И гораздо лучше, нежели беспомощно ожидать медленно набирающей обороты подготовки к рождественской вечеринке. Вы поедете со мной?

Рауль рассмеялся.

– Конечно, – сказал он, а потом, словно это была простая запоздалая мысль: – Подругу я могу с собой взять?

Я покачал головой.

– Вы о чем-нибудь другом вообще думаете?

Рауль как-то потупился.

– В моменты наедине с собой я также фантазирую о синусоидах…

Я закатил глаза. Вернувшись к себе в кабинет, я позвонил в больницу все выяснить, и когда необходимые подробности оказались в моем распоряжении, снова заглянул в кабинет к Раулю – изложить ему свой план.

– Ваш план? – переспросил он.

– Да. Мой план навестить Уилла в городской больнице.

– Ладно…

– Значит, встречаемся в кафетерии сегодня вечером в одиннадцать, – сказал я. – До города, в котором больница, ехать шесть часов, поэтому доберемся мы в точности к приемным часам. Машину для нашей поездки я достану. Ехать будем под покровом ночи, а вернемся завтра к полудню – как раз успеваем помочь в подготовке к рождественской вечеринке. Это станет незабываемым переживанием. О, и отвечая на ваш вопрос, Рауль: да, взять с собой подругу вы можете…

Мы пожали друг другу руки и условились встретиться в кафетерии тем же вечером в одиннадцать: я, Рауль и его новейшая подруга.

* * *

К разгару утра – в четверг перед нашей рождественской вечеринкой – визит аккредитационной комиссии уже явно вышел из стадии излучения и продвигался к апогею собственного воплощения. Преподавательский состав принимал у себя в классах заезжих членов комиссии. Мероприятия программы «Усынови аккредитора» проводились истово и мстительно – или, как выразился атеист с кафедры философии, с истовой мстительностью. Секретарши отправляли регулярные донесения по дуплексной рации. Студенческие вожаки деловито и рьяно вносили свою лепту. Всего за несколько часов несвоевременную надпись на стене закрасили. Починили сломавшиеся туалеты. Утки закрякали вновь. Невзирая на ранее возникшие загвоздки, все бремя истории, похоже, целеустремленно перемещалось к кульминации – рождественской вечеринке назавтра.