Трое - Валери Перрен

Все мысли Этьена заняты выбором музыки для вечеринки. Он забраковал итальянские песенки, которые провоет в микрофон брюнетка под аккомпанемент гитариста с физиономией висельника. «Нет, только не в сочельник! Мы удалимся от общества и отпразднуем сочельник под любимую музычку!»

– У меня с собой диск, – откликаюсь я. – Сейчас Нина закончит, и я за ним схожу.

– Похорон не будет, – говорит Этьен, – но вы на всякий случай поклянитесь обойтись безо всякой там нудятины… Только рок. Причем альтернативный… Уяснили?

– Не сомневайся, сделаем в лучшем виде.

Мы на утесе, сидим в кружок, упиваемся теплым ароматным воздухом и видом звездного неба. Пахнет жареными помидорами, розмарином и живым огнем. Нина держит в левой руке альбом и рисует нас угольным карандашом, смотрит на лица, хмурится, как будто никогда раньше не видела, и возвращается к работе. На ней джинсы и белая рубашка Этьена, на спину накинут черный свитер. Она стройна, как в юности, черные глаза искрятся весельем. Наша подруга влюблена.

Я была рядом, когда она час назад звонила Ромэну Гримальди из пансиона. Нина сказала, что хочет сообщить новости о его машине, а когда он ответил, что заморозит праздничный ужин и дождется ее возвращения, рассмеялась по-детски радостно. «Даже если придется съесть его 15 марта будущего года, я все равно не начну без тебя».

Я хотела было спросить, не слишком ли она торопится, но вовремя прикусила язык, подумала: «Не лезь не в свое дело!» – и позвонила Луизе.

– Все нормально? – спросила она.

– Да.

– Болей нет?

– Думаю, нет.

– …

– Луиза…

– Что?

– Ты влюбилась в Адриена, а не в Виржини.

– Это один и тот же человек. Я люблю ее, – в тысячный раз отвечает она, – но не желаю жить с заключенной… Когда освободишься, подумаем об усыновлении.

– Да ты что?! У меня кот, а скоро будет два!

Она улыбается.

– Одно другому не мешает.

– Серьезно?

– Конечно.

– Ты в меня веришь?

– Да. Позвонишь в полночь?

– Обязательно.

Нина обняла меня, одарила ароматом своих волос и нежной теплой шеи. Моя прустовская мадленка.

– Ребенок и два кота – это здорово… Отпразднуем по-семейному? – шепчет она.

– Еще как отпразднуем!

Она схватила меня за руку и потащила к пляжу, напевая что-то печальное. Я успел забыть ее голос, чудный, не похожий на другие, приобретший с годами легкую хрипотцу. Голос курильщицы, никогда не державшей во рту сигареты.