Самоучитель танцев для лунатиков - Мира Джейкоб

– Так, объясни-ка мне еще раз, – задыхаясь, произнес Джейми и в очередной раз попытался водрузить на мощные ветви тополя огромную люстру, сделанную из двадцати (не меньше!) круглых бумажных фонариков, – почему это хорошая идея?

– Потому что если мы повесим фонарики, то остальной свет можно будет выключить, и дом перестанет быть похожим на психушку из бродвейского шоу.

– То есть мы не превысим квоту по свету?

– Ну да, это же и так понятно!

Он что-то промычал и покрепче уперся ногами в раскладной танцпол из линолеума, который Томас откопал в завалах на веранде. Бедняга Джейми! Как только все поняли, что ростом он не уступает Томасу, за него взялись основательно. Он успел передвинуть диван на газон, приставить дополнительный стол к длинному столу на улице, достать для Камалы тарелки с верхних полок кухонных шкафчиков и разгрузить фургон мешков с торфом (последнее задание к свадьбе отношения не имело, но Камала и Томас так восторгались сноровкой Джейми, что он не смог им отказать). Амина взяла крупным планом его руки на канате, а потом опустила камеру, разглядывая изображение на экране.

– Выше не надо? – спросил он, отдуваясь.

– Ну, может, еще на полметра, – посмотрела наверх Амина.

– Ты ненормальная!

– Да ты взгляни! Просто невероятно! – Она развернула камеру к нему и показала на крошечном экране снимок его рук.

Цифровую камеру Амина получила в подарок от Саджива. Он приехал в Альбукерке вчера, и жениха тут же окружили женщины, щипавшие его за щеки, и мужчины, радостно жавшие ему руку. Все, кроме Чако, который ограничился холодным кивком, а потом ушел в другой угол двора, словно охранник, постоянно проверяющий периметр на случай возможного вторжения. Амина пообещала разобраться с новой камерой до свадьбы, хотя Димпл настаивала на том, чтобы она снимала на старую.

– О господи! – воскликнула сестра, выходя из-за угла с двумя растениями в горшках. – Это и есть та самая люстра? Под которой мы будем стоять?

– Нравится? – спросил Джейми, придерживая свое творение дрожащими руками.

Не сказать чтобы они с Димпл сразу подружились – скорее, присматривались друг к другу с изрядной долей подозрительности, однако оба очень старались проявлять лояльность, поэтому между собой разговаривали куда более радостным тоном, чем с Аминой.

– Потрясающе! Как тебе это удалось? Да сколько же там этих фонариков?!

– Не спрашивай, – проворчал он, привязывая конец веревки к забору. – Не спрашивай, а то папа Амины тебе все объяснит, причем очень-очень подробно!

– Кстати, о твоем папе! – повернулась к Амине Димпл. – Кто-то должен забрать его с кухни, пока Радж и твоя мать его не убили. А потом нужно и Раджа оттуда увести.

– Все так плохо? – спросила Амина.

Она навела объектив на лицо сестры – ноготки отбрасывали на ее щеки и подбородок оранжевые тени, – щелкнула и показала Димпл результат.

– Фу! Перестань! Это раздражает!

– Это же немедленное удовлетворение!

– Удовольствие надо растягивать!

– Как скажешь, мать-одиночка!

– Ш-ш-ш! – шикнула на нее Димпл, оглядываясь через плечо в поисках семьи Рой.

Родители Саджива прилетели утром, немного сбитые с толку, но, как всегда, безупречно вежливые, и на семейном совете было решено, что не стоит сообщать им о беременности Димпл до окончания свадьбы, пока все благополучно не разъедутся по домам. «Да и потом не надо, – сказала накануне за ужином Бала, – мало ли что? Детки часто появляются на свет раньше срока! Может, и нам так повезет!»