Северная корона. По звездам - Анна Джейн

– Это, – застенчиво потрогала она парня за руку – не могла удержаться, чтобы не коснуться его твердого предплечья. Молодой человек не выглядел качком, но сразу было понятно, что в случае чего такой, как он, сможет защитить и себя, и свою девушку, да и вообще кучу народа в округе. – Эй, давайте ее в подъезд понесем, а?

Никита вдохнул воздух и огляделся – оказывается, Ника умудрилась временно завладеть всем его вниманием: парень не заметил, как такси уехало. Он тут же обозвал себя нецензурным словом за свою невнимательность – давненько с ним такого не случалось.

– Нам сюда, – засуетилась брюнетка, показывая дорогу к подъезду. Она порылась в маленькой черной, под цвет босоножкам на высоких тонких каблучках, сумочке Ники и из кучи вещей, каким-то невероятным образом там поместившихся, выудила ключи от дома и подъезда. Для Кларского всегда оставалось загадкой, как женщины умудряются запихать в свои сумки, больше похожие на кожаные пеналы, столько вещей, а еще большей загадкой стало то, как хорошо эти самые странные женщины ориентируются в сумках друг друга. Он еще раз взглянул на Нику, которая перестала двигаться, замерла, прижавшись к Никите, и тихонько сопела. Ник не понимал, зачем он это делает, зато чувствовал себя почти счастливым. Злым и счастливым.

Даша тем временем открыла тяжелую подъездную дверь.

– Заходите! – весело скомандовала она, придерживая ее.

Никита с Никой на руках осторожно зашел в ярко освещенный, прохладный, с голубыми стенами подъезд.

– Вам не тяжело? – еще раз осведомилась разговорчивая Даша, вызывая лифт.

– Нет.

Трудно признать – это даже как-то по гордости бьет, – но сложно ему было бы, не встреть он Нику.

– Это хорошо! Нет, как же она напилась, а?! Нет, вы не думайте, наша Ника не алкоголичка какая-то, просто взбрело ей в голову сегодня выпить этот абсент, и все – пиши пропало! Пока не попробовала, не успокоилась. Так сначала она от него ничего не почувствовала, расстроилась и еще и мартини заказала! – Тут девушка демонстративно схватилась рукой за голову. – И все-е-е.

«Понятно, – подумал про себя Никита, буквально наслаждаясь прикосновениями к Нике и пугаясь их же, – градус, идиотка, понизила».

– Надо же. Она в машине вообще неадекватная была, а с вами успокоилась, – хихикнула Даша, искренне удивляясь. Сейчас ей казалось, что подружка вообще уснула – только ресницы, длинные и черные от туши, трепещут, словно Карлова хочет открыть глаза, но не в силах этого сделать.

Створки с шумом распахнулись, и молодые люди оказались в лифте, на удивление чистом и с новыми кнопками. Тут Ник чуть не совершил стратегическую ошибку – протянул палец к ним, чтобы нажать цифру нужного этажа, но вовремя, пока брюнетка не видела, отдернул руку. Даша сама нажала на кнопку.

– Я так рада, что вы нам встретились. По-моему, вдвоем с тем водителем мы бы ее не утащили никуда. Пришлось бы Никиного папу звать. Сты-ы-ыдно было бы… А сейчас я осторожно открою дверь Никиной квартиры, и мы осторожно донесем ее до дивана и смоемся. У нее предки спят крепко, не услышат. Это сто процентов, – заверила Даша Никиту, который со скепсисом в лице взглянул на нее. Как можно спать так, чтобы не услышать, как в твою квартиру вошли чужие люди?! – Мы так просто уже делали несколько раз – еще в универе, когда Нике нельзя было долго в клубах задерживаться. Всегда срабатывало! Только ее ни разу еще на руках не таскали, – призналась Даша. – Она всегда на своих двоих приходила и ни разу не напивалась до такого состояния.

Фарфоровая кукла внутри Ники согласно кивнула, и кудряшки распылись по ее плечам.

Кларский, не слушая оживленную болтовню Даши, опять наклонился к Нике и почувствовал еще один симптом болезни под названием «Я схожу с ума по другому человеку». У него ощутимо, но даже приятно закружилась голова – так тело реагировало на волнение души, вызванное войной сердца и мозга. И отпускать эту симпатичную алкашню с отросшими волосами и противным характером ему не хотелось.

«То абсент с коктейлями, то наркотики. Отменная девушка, приятель», – подумал парень.

Даша, вновь видя, какими зачарованными глазами смотрит добровольный помощник на ее подружку, только ухмыльнулась. Парень явно что-то почувствовал к пьяной Карловой. Вот же прикол! Ника будет завтра утром в восторге, когда узнает!

Когда лифт остановился, Дашка первой вышла из лифта и, как и говорила, осторожно открыла дверь квартиры Карловых, пропустив вперед парня с подругой на руках. Свет зажигать они не стали – Даша просто светила мобильником. Спальня родителей Ники находилась в другом конце дома, поэтому, как заверяла слегка безбашенная Даша, можно было ни о чем не волноваться. Их не засекут.

Никита, на чье лицо падали косые тени, делая его по-злодейски зловещим, несколько растерянно огляделся по сторонам. Вроде бы здесь все по-прежнему – почти ничего не изменилось с его последнего визита в этот дом, только вот обои новые, да и картины развешаны в прихожей другие: грустные, что ли, с изображением дождя и бесконечных полей с изломанными линиями горизонта.

– Клади ее сюда, – сказала шепотом Даша, указывая на пуфик. Для нее вылазка в дом пьяной подруги была что-то сродни приключению, о котором можно будет потом с хохотом вспомнить.

– Донесу до кровати, – заупрямился вдруг Никита. Он не желал отпускать Нику так быстро.

– Положи ее сюда, разуйся и неси хоть до спальни родителей, – хихикнула девушка вновь, не переставая освещать темную прихожую мобильником. Кларский, так и не понимая, во что ввязывается и подо что подписывается, послушался Дашку. Вскоре он оказался в комнате Ники, ступая при этом осторожно, не производя шума, в отличие от Даши, которая умудрилась зацепиться ногой за какой-то провод в зале и едва не упала, а после чуть не захохотала, как бабуин.

Никита огляделся – и здесь все по-старому, все так, как он запомнил. Хотя нет, картины здесь тоже новые, да и шторы тоже, и туалетный столик не тот. Единственной вещью, которая ему не понравилась, была ваза с розами, цвет которых в темноте нельзя было разобрать.

«Кто ей дарит розы?» – пронеслось у парня в голове. Он ни разу не дарил ей цветы. Интересно, Ника любит только розы?

– Сюда ее, – скомандовала Даша, которой нравилась эта игра, хотя Никита и так уже укладывал Карлову на нерасправленную кровать, заправленную оранжево-солнечным покрывалом, на который падал лунный свет. Ника продолжала сопеть и, несмотря на то что перепила, выглядела прелестно.

Война в Кларском продолжалась. Элитная пехота мозга вторглась на территорию сердца вместе с бабочками – но не теми, которые частенько летали во влюбленных девиц в период влюбленности, а со стальными складными ножами, так часто порхающими в руках у уличных хулиганов.

Ник резко встал на ноги и отошел к двери, намереваясь убежать прочь из этого дома. И вообще подальше от этой девчонки с вишневыми губами, во сне чуть раздвинутыми. При этом он продолжал двигаться без единого звука.