Страна коров - Эдриан Джоунз Пирсон

– Вы совершенно верно все говорите, конечно. Но как? Она даже не отрывает взгляд от своей электрической пишущей машинки, когда я прохожу мимо.

– Ее чего?

– Вы не слышали? Все ручные пишущие машинки заменили на их электрическую разновидность. С возвратом каретки и коррекционной лентой. Что и говорить, у секретарш настал трудный переходный период. Даже новенькая на факультете экономики крайне разочарована…

– Мы не о других секретаршах сейчас говорим, Чарли. Мы говорим о Бесси.

– Точно. Бесси. Мы с ней не разговариваем после того, как она отдала мне кекс с цукатами. А когда я прохожу мимо ее стола, она даже не отрывается от того, что печатает. Я несколько раз пытался, но меня там как будто вообще нет. Поэтому я не знаю, как мне подойти к разговору с ней…

– Может, отыщете возможность на рождественской вечеринке? Мероприятие будет проводиться в кафетерии, верно?

– Верно.

– И она придет на него, верно?

– Верно.

– Значит, вы с ней оба окажетесь вместе в одной комнате, верно?

– Верно.

– Иначе говоря, в одном сегменте времени и пространства?

– Да.

– И там будет присутствовать алкоголь в больших количествах, верно?

– Верно.

– И марихуана?

– Да.

– И барбитураты?

– Целыми тазиками.

– И мясо?

– Кучами до потолка!

– И овощи?

– Всех мыслимых цветов и видов!

– Ну и вот, пожалуйста. Вот ваш шанс! Поймайте ее в очереди за едой – тогда и поговорите!

Я кивнул.

Рауль пожал плечами.

– Так или иначе, Чарли, я подумаю, чем тут еще можно помочь.

– Спасибо, Рауль.

– Зачем еще нужны друзья? Но эй, а помимо этого – как вообще продвигается ваша подготовка?..

Пока мы с Раулем обсуждали мои планы вечеринки, я заметил, что погода снаружи опять меняется. Солнце начало садиться под другим углом: теперь он был не таким косым. Снова зачирикали птицы. Утки закрякали громче прежнего. Холодный воздух конца февраля превратился в холодный воздух начала марта. Скоро опять включат фонтаны. На подходе явно была весна. И глазом моргнуть не успеем, а уже приедут аккредиторы.

– И еще, Рауль… – сказал я. – Вы слышали, что произошло с Уиллом?

– Нет, что?

– У него случился какой-то удар. Это произошло за день до того, как наш преподавательский состав вернулся в кампус. Прямо там, в кафетерии, под табличкой «НЕ КУРИТЬ». Я с ним в тот самый вечер разговаривал. Мы говорили об истории. И будущем. И супермаркетах. Когда я уходил, он был в норме – может, только слова немного мямлил, но не больше обычного. Возможно, у него уже произошла какая-то закупорка, но я не заметил. После моего ухода он, должно быть, потерял сознание. Наутро его нашла в луже слюней одна его бывшая студентка. Некогда ей хотелось стать историком, но она вместо этого промокнула влагу и вызвала неотложку. Он пролежал так всю ночь.

– Какой ужас! Все серьезно?

– Не знаю. Его отвезли в местную клинику, проверить. На следующий день он опять сидел за своим столиком в кафетерии. Говорит, врач ему сказал, что отныне – не курить и не пить, возрастает опасность рецидива и в следующий раз все может быть гораздо хуже. Но ему, конечно, ничьи советы не нужны. По-прежнему сидит за столиком, каждый день, с газетой, бурбоном и сигарами…

– Очень похоже на Уилла… – Рауль покачал головой. – А что с Расти и Гуэн? Они подписались под вашу вечеринку?

– Не вполне. Но почти. Почти подписались. После несусветных уговоров они так приблизились к посещению вечеринки, что я уже чую вкус мяса и овощей у них на губах, со всем почтением. Но в двери кафетерия они пока не вошли. Вообще-то мне еще надо немного их поубеждать напоследок. Поэтому если вы меня простите…

И тут я остановился. Внезапно – даже для самого себя – я схватил Гуэн за руку и развернул ее лицом к себе. В последние минуты перед занятиями эспланада была переполнена людьми и оживлена, студенты текли мимо нас потоками в обе стороны с одного занятия на другое. Судя по реакции Гуэн, она не привыкла к тому, что коллеги-мужчины хватают ее за руку и эдак вот разворачивают.

– Чарли, вы только что?..

Я отпустил ее руку.

– Простите, Гуэн, но мне правда нужно было привлечь ваше внимание. Пока не поздно…

– Да как вы смеете!

Я отряхнул ее руку там, где от моих пальцев на ее коже остались красноватые вмятины.

– Извините. Дело просто в том, что рождественская вечеринка…

– Не смейте меня так больше хватать! Я не ваша юная рабыня! Да и не наложница я вам. Я не прирученное копытное. Мне все равно, кто вы такой. Или кем себя считаете. И мне безразлично, что судьба нашего колледжа – в ваших руках. Только попробуйте еще так нас схватить!..

– Нас?

– Да, нас!

– Простите меня, Гуэн. Мне правда очень жаль. Просто все происходит так быстро, и надвигается рождественская вечеринка, а вы ходите очень прытко, и я изо всех сил стараюсь не отставать, а слухи оголтело носятся по машбюро, и мне правда очень нужно, чтобы вы вдвоем пришли на грядущую рождественскую вечеринку…

Расти шутливо глянул на меня.

– Слухи?

– Да, что никто из вас двоих не придет.

– И вы им верите?

– Да.

– И потому хотите, чтоб мы оба пришли?

– Да.

– И под нами обоими вы имеете в виду меня и Гуэн?

– Именно это я и имею в виду. Вы оба вместе!..

Мы с Расти сидели у него в «додже», и, хоть и медленно продвигались обратно в кампус, ясно было, что мое время с ним истекало. Если я не смогу убедить его прийти на рождественскую вечеринку до того, как мы минуем Тимми в будке охраны, все останется на волю судьбы: участие Расти, какие бы то ни было шансы на единство преподавательского состава, наша вечеринка, аккредитация колледжа, собственно мое личное наследие тут, в Коровьем Мыке.

– Моя позиция ясна как день, – сказал Расти. – Я не пойду на эту вечеринку, если меню ее не будет состоять из мяса без овощей.

Гуэн покачала головой в полном согласии.

– А я пойду лишь в том случае, – сказала она, – если будет представлен широкий ассортимент овощей… и никакого мяса.

– Договорились! – сказал я.

– А? – сказали они.

– Мы с вами договорились! Вы выиграли. Я согласен. Сдаюсь. Уступаю. Все будет так, как вы сказали. Я сделаю все в точности как вы этого хотите.