Превыше всего. Роман о церковной, нецерковной и антицерковной жизни - Дмитрий Саввин

– Иерей Святослав Лагутин, – ответил отец Святослав.

– Будешь Славой! – резюмировал его собеседник.

– Очень приятно, Леонид Артурович, – улыбнувшись, ответил Лагутин.

– О! А ты меня откуда знаешь? – чуть удивившись, спросил Котлярский (а это был именно он).

«Догадался», – мысленно сказал отец Святослав, а вслух произнес:

– Владыка мне о вас рассказывал, разумеется, да и я интересовался…

– О! Знает! – сказал Котлярский, повернув лицо к одному из своих спутников. – Ладно, Слава, давай на заднее сиденье. Будешь там блатные песни слушать!

Отец Святослав улыбнулся и сел туда, куда ему велели. Не успел он закрыть дверь, как хаммер сорвался с места. А из динамиков ударила по ушам песня про то, как по белому снегу уходил от погони человек в телогрейке, или просто зэ-ка…

Заехав за отцом Святославом в аэропорт, Котлярский, однако, не посчитал нужным осведомиться, какие у новоприбывшего священника имеются на сегодняшний день планы и не хочет ли он после дороги поехать в свой новый дом. Вместо этого они весь оставшийся день катались вместе сначала по селу, где у Котлярского были какие-то нерешенные вопросы с местной администрацией и рестораном, а потом и вовсе выехали из села, отправившись на прииск.

– Заодно и хозяйство наше посмотришь! – заметил Котлярский. Отец Святослав опять улыбнулся и добавил:

– Слава Богу!

«Слава Богу, – мысленно повторил он. – Смиряет меня Котлярский, ну и хорошо. Блатные песни слушать? Благословите! Хозяйство смотреть? Благословите! Не проблема абсолютно!»

В Хостонор они вернулись лишь поздно вечером. Но прежде чем проехать наконец до приходского дома, в котором должен был обитать отец Святослав, Котлярский остановился у ресторана.

– Пойдем! – скомандовал он.

Когда они зашли внутрь, последовал вопрос:

– Ты что любишь?

– Простите, в каком смысле? – удивленно спросил отец Святослав.

– В смысле пожрать, – уточнил Котлярский. – Что ешь-то?

– Да все… – немного смущенно ответил отец Святослав. – Единственное, сейчас Великий пост идет…

– Ну и что? Не жрать ничего, что ли? – спросил Котлярский. Лагутин хотел было ответить, но тут же понял, что вопрос был риторическим, ибо его спутник ответа дожидаться не стал.

– Эй, на мостике! – крикнул Котлярский официанту, стоявшему вблизи барной стойки. – Давай по-быстрому, изобрази этот… Бизнес-ланч, или как его… Две штуки в одну тарелку, все с собой! Давай-давай! – прикрикнул он, решив, что официант двигается недостаточно быстро.

Спустя полчаса они прибыли наконец к приходскому дому. Котлярский прошел вперед, зажигая во всех комнатах свет и показывая, что где находится.

– Тут ванная, тут же туалет… Вода в баке, если горячая нужна – там бойлер на газу. Баллоны во дворе. Ну, там разберешься. Мебелишки пока нет, так, немного тебе поставили – стол, кровать, пара стульев. Дальше давай сам. Ну или потом, может, подкину. Посмотрим. Вопросы есть?

– Нет, – ответил отец Святослав. – Спасибо вам большое за все!

– Ага, – ответил Котлярский. – Давай! Потом еще поговорим.

Оставшись наедине, отец Святослав отметил, что и кровать, пусть даже без постельного белья, и двойной-бизнес ланч были весьма кстати. Жалко только было лишь два огромных куска жареной говядины, которые, в связи с Великим постом, утром были переданы местным уличным собакам.

Очень скоро отец Святослав понял, что его первые выводы насчет Котлярского были верны – по крайней мере, в значительной степени. Котлярский действительно оказался одним их первопроходцев девяностых – одним из великого множества тех, кто пытался тогда прийти к успеху. И одним из немногих, кто к успеху пришел. Начиналось его предприятие как весьма скромный семейный подряд. Котлярский мыл золото вместе со своими же рабочими, а его жена готовила на всю бригаду еду, убирала посуду и выполняла обязанности уборщицы. Было это на заре девяностых, когда старые законы уже не работали, новые еще не появились и как регулировать добычу золота, было не вполне ясно. Очень скоро новооснованное ЗАО, не мудрствуя лукаво названное «Хостонорзолото», стало давать первую – и очень неплохую – прибыль. И именно в этот момент для Котлярского начались первые серьезные испытания. Набор был стандартный: многочисленные «наезды», братки, облаченные сначала в спортивные костюмы, а потом – в малиновые пиджаки, угрожающие смертью страшной, смертью лютой в случае отказа от их крыши, разборки и стрелки и прочее в этом роде. На память о тех временах у Котлярского осталось сквозное огнестрельное ранение и перелом носа – свидетельство двух покушений, которые он сумел пережить. А разного рода мелочей, вроде сожженных машин, попыток поджога сначала квартиры, а потом и дома, заказных уголовных дел было так много, что он и сам не мог вспомнить все эпизоды с первого раза. Да и не любил вспоминать.

Впоследствии, ближе к концу 1990-х, он сумел крепко встать на ноги. Бандиты уже не активничали так сильно, а с теми, кто еще оставался, он как-то разобрался – от кого отбился, а с кем-то договорился. Бизнес стабильно расширялся, а вместе с этим росло и его влияние, теперь уже не только в Хостонорском районе, но и во всей Мангазейской области. И в некоторых случаях даже сам губернатор не считал для себя зазорным обратиться по тому или иному вопросу за помощью к Леониду Артуровичу, которую тот, будучи человеком разумным и расчетливым, неизменно оказывал.

Общаясь с хостонорцами, а также с работниками «Хостонорзолота» и просто вникая в местную жизнь, отец Святослав очень скоро понял, какие цели ставил перед собой Котлярский. Для спокойной старости он уже почти закончил строительство особняка в окрестностях Ростова-на-Дону, где и планировал прожить остаток своего века, в то время как управление всеми активами перейдет в руки к его сыну. Активов же было немало и, как вскоре заметил Лагутин, Котлярский предпочитал действовать системно. То есть не ограничивался каким-то одним видом бизнеса, а старался подмять под себя всю экономическую деятельность в районе. Для чего, в свою очередь, требовалось поставить под контроль всю местную власть. Идеалом было превращение Хостонорского района в собственное феодальное владение, где всякая активность будет возможна только лишь с его разрешения. С этой целью он постепенно начинал прибирать к своим рукам местную сферу услуг и очень серьезно нацеливался на транспорт. Причем речь шла не только об автобусах и маршрутках – отец Святослав неоднократно слышал, что Котлярский проявляет повышенный интерес к региональным авиаперевозкам и в перспективе планирует подмять под себя местный аэропорт. Разумеется, все это не вязалось с антимонопольным законодательством. Но обойти его при помощи многоразличных фирм-помоек и ООО, зарегистрированных на разных родственников (а родня у Котлярского была большая и дружная) было совсем несложно. Для этого, разумеется, нужны были деньги, но деньги у Леонида Артуровича были. Кроме того, как очень скоро выяснил отец Святослав, хотя Котлярский и любил жить на широкую ногу, но при случае не брезговал никаким, даже и сравнительно маленьким, заработком. Примером чего было строительство храма и дома для его настоятеля.