Брик-лейн - Моника Али

— Еще не хватало, чтобы я за ним гонялся. С мылом дел невпроворот. Я не могу носиться по городу как угорелый.

Назнин представила, как он сейчас гладит себя по животу.

— Понимаю.

— Почему она это сделала? Почему она вообще такие вещи делает?

Назнин посмотрела вниз и удивилась, увидев свои ноги.

— Потому что она не собирается сдаваться.

Шану помолчал.

— Я тут подумал, — сказал Шану, — может быть, ты приедешь на праздники с девочками?

— А как же школа?

— Да, точно, школа, — беспечно сказал он, — тогда при первой возможности обязательно приезжайте.

— Да, — ответила она, — с удовольствием.

А расстояние — чепуха. Сейчас он, наверное, просиял. Глаза исчезли в морщинках. А щеки вот-вот взорвутся. Через пару секунд он дрожащим голосом сказал:

— Очень хочу вас увидеть. Больше всего на свете.

— Куда мы едем? — снова спросила Назнин. — Хоть бы подсказали.

Они сели в автобус до Ливерпуль-стрит. И больше она ничего не знает.

— Подсказку, подсказку, — просила Разия, озираясь по сторонам.

— Нет! — крикнула Шахана. — Не надо подсказывать.

— Это сюрприз, — объяснила Биби с ангельским терпением.

— Тогда попробую отгадать. Мы едем в зоопарк.

— Нет.

— В кино.

— Нет.

— На выставку. В цирк. На край света.

— Хватит отгадывать, — сказала Шахана.

Она достала из сумки коробочку для еды и открыла крышку. Она сама приготовила бутерброды: маринованное манго со сливочным сыром.

— По два каждому. Кто хочет?

Шахана и Биби съели по полбутерброда.

На второй этаж поднялся кондуктор и сказал, что им на следующей выходить.

Когда они вышли из автобуса, девочки взяли Назнин за руки.

— Закрой глаза.

Она повиновалась.

Они потащили ее за собой:

— Пошли.

Назнин открыла глаза.

— Нет, иди с закрытыми глазами.

Ветер обдувает кожу, солнце согревает веки, волосок щекочет щеку. Назнин шла и чувствовала каждый свой шаг и каждое сокращение мускул в ногах.

— Пришли, — сказала Биби.

— Тихо, — приказала Шахана.

Она ручкой прикрыла матери глаза.

— Повяжи ей свой шарфик, Биби, а то еще будет подсматривать.

— Я надеюсь, от меня вы многого не ждете, — сказала Разия, — не забывайте, что я совсем старая тетка с артритом.

— Тихо, — приказала Шахана, — а то все выдадите.

Девочки вели Назнин, с двух сторон обхватив ее руками. Назнин слышала голоса, одни пролетали рядом, другие таяли вдалеке. Слышала, как вверху играют на струнных и духовых инструментах. Слышала хлопки, как будто с обуви стряхивают грязь. И еле слышный свист, который подлетал и исчезал, как ветер в туннеле.

— Где мы?

— Посиди здесь с Разией. Мы сейчас все сделаем.

— Можно я одним глазком? — спросила Назнин, когда по звуку поняла, что девочки уже далеко.

— Попробуй. Только я тебе твой глазок тут же выколю к черту.

Назнин положила руки на столик. В воздухе запах жареной пищи, старой кожи, теплый использованный воздух из бесчисленных носов, еле уловимый намек на запах талька, полироли для мебели и снятой кожуры лайма. Это полироль с запахом лайма.

— Мы готовы. Мы готовы, — кричала Биби.

Ее подняли и повернули. Шахана развязала шарф:

— Ну же. Открывай.

Открыла глаза.

Впереди огромный белый круг, окруженный четырехфутовыми заграждениями. Яркий, ослепительный, завораживающий лед. Он медленно открывался ей навстречу. На поверхности крест-накрест сотни тысяч царапин и скользящие пятна цвета. Проехала женщина на одной ноге. Ни блесток, ни короткой юбки. В джинсах. Опустила вторую ногу и заскользила дальше, теперь на двух ногах.

— Вот твои коньки, мам.

Назнин повернулась. Как встать на лед, ее не интересовало. Мыслями она давно уже была там.

— Разве можно кататься в сари?

Разия уже зашнуровывала коньки.

Ты в Англии. И можешь делать все, что хочешь.