Ветряные мельницы надежды - Кэтрин Райан Хайд

Знаю, знаю: трудно поверить, что я раньше об этом не думала, а сообразила, только сидя за столом у Стеллы и вытягивая карты. Звучит, конечно, неубедительно. И все-таки это правда. Так уж у меня мозги устроены, вечно всякие шутки со мной шутят.

Стелла перевернула первую карту: Туз Чаш. На картинке гигантская рука протягивалась из ниоткуда, вроде как из белесого облачка. А на перевернутой ладони — чаша. Похожа на святой Грааль, с четырьмя фонтанчиками воды. Вернее, это я думаю, что там льется вода.

— Так, так… — сказала Стелла. — Ясненько, что ты от меня скрываешь. Ну и кто он?

По правде говоря, насчет Таро меня сомнения брали. Я так давно жила с Карлом, что он во многом обратил меня в свою веру. Он считал Таро чушью, и я с ним почти соглашалась. С другой стороны, Стелла чуть ли не каждый раз попадала в яблочко. А если изредка и ошибется, позже все равно оказывалось, что она была права. Думаю, дело в Стелле, а не в картах. Так много знать может только человек. В смысле — человек, а не карты, верно? Возможно, самой Стеле кажется, что она все видит в картах, но она просто очень хорошо меня изучила. Как-никак мы знакомы без малого двадцать три года. А возможно, что-то в картах и есть. Что-то для меня закрытое.

— Никто. Честно, — ответила я, хотя уже начинала думать, что это не так. Похоже, мальчик из подземки далеко не «никто», если он уже так много для меня значил.

— А карта другое говорит.

— Ладно, и что тебе говорит эта карта? — Со стороны послушать — я на рожон лезла, будто собиралась возражать против каждого слова сестры. Но втайне я хотела услышать, что скажут карты.

— Это карта чувственных начинаний.

— Значит, мы с Карлом снова влюбимся друг в друга.

— Боже упаси! Даже думать о таком не смей, а то меня кошмары замучают. Нет, малышка. Туз Чаш всегда указывает на кого-то нового в жизни.

Я не поднимала взгляда от стола. Смотрела на девять еще не открытых карт и пыталась угадать, что они хотят мне сказать. Или про меня. Дездемона, одна из двух совершенно черных кошек Стеллы, запрыгнула на стол и тоже уставилась на карты громадными золотистыми глазами. Она так часто делает. По мнению Стелы, в прошлой жизни Дездемона была медиумом.

— Ты так плохо обо мне думаешь? По-твоему, я способна на такую гадость?

— Гадость? Гадость?! — заверещала Стелла. Она у нас большой мастер верещать. Дездемону так и сдуло со стола — прыснула подальше от визга. — Девочка моя, да что для тебя может быть лучше, чем найти себе кого-нибудь другого? Я-то могла поклясться, что ты своему козлу лет пять-шесть назад отставку дашь. Ты за него совсем ребенком выскочила, вот я и дала тебе годик на прочистку мозгов. А в последнее время засомневалась, имеются ли у тебя вообще мозги.

Я подняла на нее глаза, и она увидела, я точно знаю — она увидела, что я здорово обижена.

— Как грубо.

— Прости, малышка, но мне приходится резать правду-матку. Я ж тебе почти как мать, согласись.

— Я не могу бросить Карла ради этого парня.

— Это еще почему?

— Он слишком молод. Какой из него отец двоих детей? Тем более — отец семилетнего мальчика. Он сам еще мальчик.

— А ты? Тебе двадцать два, и тем не менее ты можешь быть матерью семилетнего мальчика? Сколько этому парню?

— Точно не знаю. Думаю, около двадцати. — Язык не повернулся произнести цифру с окончанием «надцать». Стыдно.

— Подумаешь, два года разницы. Мелочь какая. Он что, сам сказал, что не потянет двоих детей?

— М-м-м… Нет. Не то чтобы…

— А что он сказал?

Я возила пальцем по следующей карте. Может, перевернуть? По правилам, карты должна открывать Стелла, но тут особый случай: если сию секунду перевернуть карту, то Стелла, наверное, сменит тему.

Сестра шлепнула меня по руке, и моя надежда увильнуть от разговора рассыпалась.

— Боже правый! Ты не сказала ему про детей. Про Карла-то хоть сообщила?

Я не ответила. Смотрела на карты и молчала.

— Боже правый, малышка! Боже правый… Надо обязательно рассказать. Немедленно все ему расскажи.

— Он больше не захочет меня видеть.

— Чем раньше ты это узнаешь, тем лучше. По-твоему, детвора возьмет и исчезнет в промежутке между этой минутой и той, когда ты наконец решишься ему все выложить? Учись вовремя открывать рот, малышка. У тебя с этим проблемы. Никогда не говоришь того, что должна сказать. Даже правду. Даже если сама понимаешь, что рано или поздно все равно сказать придется.

Я почувствовала на своем бедре теплую ладошку. Натали, еще не совсем проснувшись, обняла мою ногу, сонно уронила голову мне на колени и замерла.

— Потому-то ты вечно попадаешь в самые дурацкие ситуации, — говорила Стелла. — А ведь сама отлично понимаешь, что валяешь дурака. Невозможно разбить палатку прямо на реке, и ты это знаешь, но все равно рвешься ее поставить или выстроить очередной воздушный замок, непригодный для жилья.

— Я просто хотела узнать его получше…

— Чтобы он тебя возненавидел за то, что скрывала от него правду?! Расскажи парню всю правду, малышка. Довольно прятать голову в песок. И пусть будет как будет.