Прежде чем ты уйдешь - Клэр Свотмен

Оглушительный звук врывается в мою полудрему. Я сажусь на кровати, пытаясь унять сердцебиение. Оказывается, это орет радио, песня «Stop» группы «Спайс герлз».

Наклонившись, я пытаюсь найти и отключить источник шума, пока он не переполошил весь дом. И смахиваю ребром ладони радиобудильник. Наступает блаженная тишина.

Я падаю на подушку, на секунду чувствуя себя почти счастливой, но затем вспоминаю о смерти Эда, и на меня вновь обрушивается боль. Но тут я вспоминаю свое путешествие в прошлое, которое попыталась изменить, и мне до смерти хочется узнать, удалось ли тогда преуспеть.

Интересно, куда я попала и какой сейчас год? Я с любопытством оглядываюсь по сторонам. Вокруг темно, единственный источник света – солнце, просачивающееся сквозь щели деревянных жалюзи на окне. Знакомая картина, и я вдруг чувствую острый приступ ностальгии. Я лежу на односпальной кровати в маленькой комнатушке с платяным шкафом и стулом в углу. И, как обычно, на спинку стула свален целый ворох одежды. Над стулом на стене – коллаж из фотографий. С кровати разглядеть снимки практически невозможно, но я твердо знаю, что именно запечатлено на каждом из них.

Комната мне отлично знакома: это спальня в лондонской квартире, которую мы с Джейн сняли после окончания университета, по сусекам насобирав денег на внесение депозита. Квартирка оказалась крохотной – игрушечной, по определению риелтора. Там была моя спальня, спальня Джейн, еще меньше моей, маленькая гостиная, она же столовая, она же кухня, и чулан, именуемый ванной комнатой. Но нам с Джейн было плевать, что в нашем жилище едва хватало места для двоих. Это была наша первая лондонская квартира, и мы ее обожали.

Сердце неистово бьется от волнения, совсем как вчера. Насколько я могу судить, пока что ничего не изменилось – никаких следов Эда, ни единой зацепки его пребывания здесь, – но мне явно предоставили второй шанс. Возможно, сегодня я увижу Эда.

С сосущим чувством под ложечкой я откидываю одеяло и вылезаю из кровати. В комнате холоднее, чем мне казалось. Дрожа от холода, я накидываю на плечи одеяло. Зеркала тут нет, я подхожу к стулу – буквально два шага – и шарю в ворохе барахла, пытаясь найти какую-нибудь одежку. Мне попадаются клетчатые штаны в обтяжку и черная рубашка поло. Я принюхиваюсь. Одежда, похоже, чистая. Я одеваюсь и направляюсь в ванную. Дверь заперта, я слышу, как течет вода и Джейн тихо мурлычет себе под нос, тогда я иду на кухню и включаю чайник.

На спинке стула висит сумка, несомненно моя, но, заглянув внутрь, я почему-то испытываю чувство вины, словно роюсь в чужих вещах. Не знаю, что именно я рассчитываю найти, однако неплохо было бы получить хотя бы малюсенькую зацепку относительно того, что меня сегодня ждет. В сумке лежит ежедневник, и, как ни удивительно, одна страница заложена ленточкой: «Четверг, 18 февраля 1999 года».

Я не могу быть на сто процентов уверена, что это сегодняшний или вчерашний день, но теперь я хотя бы примерно знаю дату. Под числом имеется какая-то надпись, сделанная моим ужасающим почерком: