Рапсодия ветреного острова - Карен Уайт

Мэгги подняла свою руку и показала тонкую золотую цепочку с подвеской в виде «песчаного доллара».

– Она принадлежала моей матери. Я ношу ее в память о ней.

Взгляд Питера смягчился.

– Вы были очень молоды, когда она умерла?

– Мне было пятнадцать лет. А моей младшей сестре всего лишь три года.

Он немного помолчал; его лицо оставалось бесстрастным.

– Смерть матери – тяжелая утрата, особенно в таком юном возрасте. Моя мама умерла два года назад, и я до сих пор каждый день тоскую по ней. У нас были одинаковые глаза. Каждый раз, когда я смотрюсь в зеркало, они напоминают мне о ней.

Мэгги испытала замешательство, когда к ее глазам подступили слезы, но голос Питера, наполненный печалью, напоминал ей о собственной утрате, которая не становилась легче.

– Два года – это недолгий срок. В моем случае прошло уже шесть лет, но кажется, будто все случилось только вчера, – она подняла руки и растопырила пальцы, как лучи морской звезды. – У нас были одинаковые руки, и я унаследовала мамину любовь к книгам. Поэтому я приобрела этот магазин. Мы всегда заходили сюда, когда приехали на Фолли-Бич. Мы с мамой проводили долгие часы на пляже, где читали по утрам. Это были самые счастливые дни в моей жизни.

Мэгги покраснела, когда осознала, что рассказывает о своем прошлом почти незнакомому человеку. Но взгляд Питера, теплый и понимающий, располагал к откровенности.

– Похоже, у нас есть много общего, – тихо сказал он и снова повернулся к книжным полкам. В следующий момент он взял другой том и раскрыл его. Когда Мэгги наклонилась ближе, то увидела название в верхней части титульного листа: «Великий Гэтсби» Ф. Скотта Фицджеральда.

– Ах да, – сказал он. – Трагическая история Джея Гэтсби. Я так и не разобрался, следует ли мне восхищаться им или жалеть его. Тем не менее это одна из моих любимых книг.

Для Мэгги эта книга тоже была любимой, и она снова почувствовала, что краснеет.

– Если хотите, можете взять ее на время.

Он вопросительно изогнул бровь.

– Все эти книги принадлежали моей матери, которые я привезла из дома в Чарльстоне, когда продала его после смерти отца три года назад. У меня мало свободного места в коттедже, но я не хотела расставаться с ними. Книги связывают меня с мамой, напоминают о нашей совместной жизни. Поэтому я храню их здесь и разрешаю людям брать их на какое-то время. На Фолли-Бич есть библиотека, а я просто предлагаю дополнительный выбор. Вместо библиотечных карточек я пользуюсь кофейной банкой.

Мэгги указала на старую банку из-под кофе, стоявшую на нижней полке.

– Когда вы берете книгу, то кладете в банку десять центов, а когда возвращаете ее, то забираете деньги обратно.

– А что, если я захочу купить книгу для собственного удовольствия?

То, как он произнес слово «удовольствие», напомнило Мэгги о манере Кэт выделять голосом определенные слова, чтобы собеседник призадумался об их истинном смысле.

– Тогда вам не нужно платить сейчас, – ответила она. – Оплатите, когда вам доставят заказ на дом.

Кивнув, он раскрыл книгу и стал перелистывать страницы, а потом посмотрел на корешок.

– Эту книгу уже брали раньше?

Несмотря на чрезвычайную аккуратность Мэгги при чтении книг, эта выглядела потрепанной, некоторые страницы были замусолены и с загнутыми уголками – книга пользовалась популярностью у посетителей магазина.

– Да, и я сама читала ее как минимум пять раз. Но поскольку она принадлежит мне, это не в счет, верно?

Питер широко улыбнулся.

– Полагаю, что да.

Он сунул руку в карман, достал десятицентовую монетку и бросил ее в банку: та громко звякнула в тишине.

– Вы уверены, что не хотите взять другую книгу… ту, которую еще не читали? Или что-нибудь поновее?

Питер внимательно посмотрел на Мэгги.

– Не имеет значения, какую книгу я возьму. На самом деле мне нужен лишь предлог, чтобы вернуться сюда.

Мэгги снова вспыхнула, но Лулу, подошедшая сзади, избавила ее от необходимости искать ответ. Девочка с подозрением взглянула на Питера.

– Я закончила раскладывать зубную пасту и крем для бритья. Теперь можно почитать?

Мэгги положила руку на плечо девочки.

– Спасибо, Лулу. Можешь читать сколько угодно после того, как я представлю тебя моему новому другу, мистеру Новаку.

Лулу молча смотрела на него, прежде чем протянула руку и позволила Питеру пожать ее в точности так, как учила старшая сестра.

– Приятно познакомиться, сэр, – угрюмый тон совсем не соответствовал смыслу произнесенных слов. – Вы как-то странно говорите. А почему вы не в мундире?

– Лулу! – Мэгги сжала ее плечо в знак предупреждения, но Питер добродушно улыбнулся.

– Все в порядке. Детей нужно вознаграждать за любознательность, так они лучше учатся. Теперь вернемся к вашим вопросам, юная леди. Я родился в Польше, но эмигрировал в США, когда был мальчиком. И я не служу в армии, потому что болею астмой. Но я стараюсь делать все возможное для фронта, не надевая мундир.

– Джим носил форму морского офицера. Он погиб на Перл-Харборе, защищая нашу страну.

Питер вопросительно посмотрел на Мэгги.

– Джим был мужем Кэт. Мы… мы очень любили его.

Он приподнял бровь.

– Тяжело переносить уход тех, кого мы любим, не так ли? Должно быть, он был превосходным человеком, если завоевал уважение трех красивых и умных женщин.

Выражение лица Лулу немного смягчилось, и Мэгги еще раз сжала ее плечо.

– Да, он был таким.

Питер опустился на колени перед Лулу и пошарил в кармане пиджака.

– Благодаря моим поездкам и моему нынешнему положению я иногда могу приобретать вещи, которые трудновато найти в наши дни. Когда Маргарет сказала, что у нее есть младшая сестра, я понял, что́ мне нужно принести, если повезет встретиться с вами сегодня.

Он достал кружевную ленту для волос кремового цвета.

– Это ручная работа из Брюсселя, из Бельгии. Я купил несколько таких лент, когда последний раз был в Нью-Йорке и искал новые ткани. И я не могу представить юную леди, которая бы больше заслуживала такого подарка, чем вы.

Увидев, что Лулу замешкалась с ответом, Мэгги подтолкнула ее. Девочка медленно протянула руку и взяла ленту. Осторожно потрогав ее, она с серьезным видом посмотрела на Питера.

– Спасибо, сэр.

Мэгги хотелось, чтобы Лулу вплела ленту в свой конский хвостик в знак настоящей благодарности, но она воздержалась от этого. Лулу всегда трудно сближалась с людьми, если не считать Джима, и некоторым так и не удавалось преодолеть ее замкнутость. Чтобы завоевать доверие девочки, требовалось нечто большее, чем красивая лента для волос.