Как я свалила из Германии обратно в Россию - Лидия Штерн

Зная обязательность и деловитость Флетчера, я могла целиком положиться на его дальнейший план. Самое страшное было позади: я была на свободе, вне зависимости от страшных преступников, которые не видели ничего человеческого в других, не считались ни со здоровьем, ни с проблемами девушек. В каждой из нас они видели только деньги. И ради этого были способны на все!

Я вспомнила Евгению, неизменно повторявшую, что, мол, девушки, должны быть ей благодарны. Ведь у нее не работа, а просто рай: и на Западе находишься, и хорошие деньги получаешь. «Находишься на Западе, но этот Запад и близко не видишь», – подумала тогда я.

А насчет рая… Ведь многих молодых и наивных представительниц прекрасного пола сутенеры силой сажали на иглу, привязывали к себе, как скот, как послушных и слабых зверей. И тогда-то прекрасная, нетронутая душа, наивная и ничего не подозревающая девушка, бежавшая от отчаяния и бедной российской жизни на заработки, превращалась в слабое, зависимое от наркотиков, алкоголя и мерзкого обращения сутенеров существо. Многие, падая все ниже и не находя в себе сил сопротивляться, превращались в абсолютно больных, горьких пьяниц, ничего, кроме этого гнусного окружения не видящих, злых баб. Любой мужик для них теперь был кошельком или скрягой, а обида на жизнь росла как снежный ком. В Россию же летели письма и посылались деньги с «благополучного золотого Запада», о реальности которого ни дети, ни родители не знали ничего… Двойная жизнь становилась для таких секс-работниц нормой. А жизнь на золотом Западе была лишь иллюзией, мифом, который они когда-то создали в своем воображении.

После кофе и разговора у Тоннесена мы с Генрихом направились в магазин: нужно было купить подходящих размеров дорожную сумку и еще кое-какие мелочи. Вернувшись назад, энергичный Флетчер помог перепаковать вещи, и, попрощавшись с добрым Тоннесеном, мы поехали в близлежащий Минден – вначале в гостиницу, чтобы оставить вещи в номере, затем Генрих собирался в полицию. Согласно его плану, мне необходимо было обеспечить законное положение туриста в Германии, потерявшего документы. Рассказывать о бесправном положении работающих здесь восточноевропейских девушек Флетчер не собирался. Это могло его самого завлечь в криминальный лабиринт, а также повредить мне и задержать отъезд в Россию. В планы великого организатора входила простая, реальная схема действий, которой любой немецкий полицейский мог бы поверить и дать зеленый свет для выезда туриста из страны.

В машине Генриха не было навигатора – даже в незнакомом месте он всегда ориентировался четко и уверенно, так же, как и в разговоре с незнакомыми людьми. Все его замыслы и планы были равносильны успеху, который для Флетчера был очень важен.

Мы подъехали к полиции Миндена. По заученной схеме, вежливо и уверенно, в такт разговору с улыбкой поглядывая на меня, имевшую вид растерянный и усталый (что в данном случае тоже вписывалось в его сценарий), Генрих выдал свою версию полицейскому. То, что он говорил, выглядело вполне реально и могло произойти в любой стране с любым туристом. Служащий занес данные в компьютер и, не найдя поводов для отказа, выдал необходимую справку для посольства и полицейского контроля в аэропорту.

Я чувствовала себя просто до смерти уставшей. Но присутствие Генриха, его будто из вечного источника бьющая энергия и оптимизм в искрящихся глазах поддерживали морально. Я чувствовала и знала: организаторские способности этого человека уникальны, ему можно доверять на все сто!

Главное было сделано, опасности были позади. Флетчер вкратце описал программу на следующие дни. Видя мою бледность, он предложил ей отдохнуть и выспаться в гостинице. Немного растерянная после отъезда Генриха, но счастливая от долгожданной свободы, я зашла поужинать в один из маленьких ресторанов, а вечером наслаждалась покоем и тишиной в номере своей гостиницы.

Раздеваясь перед сном, я заметила, что ужасно выгляжу и что одной ночи спокойного сна мне недостаточно, чтобы отдохнуть от пережитого. В то же время для меня было очевидно: я влюблена в Генриха. Это делало меня одновременно счастливой и грустной. Что я знала об этом человеке? О его личной, семейной жизни? Наверняка он не был свободен…

Но думать о дальнейших планах я не хотела. Достаточно и того, что мне повезло. В этой незнакомой стране за время своей подневольной жизни я встретила добрых и порядочных людей, которые мне помогли в самом главном. И встреча с Генрихом – я была абсолютно уверена – не случайна. Уже это было переменой к лучшему. Все остальное я предоставляла Богу, судьбе и своей вере в доброе!