Как бы волшебная сказка - Грэм Джойс

Копыта были огромные. Лошадь была изящна, но ее крепкие ноги были, скорее, как у тяжеловоза, с огромными мохнатыми щетками. Она медленно приближалась ко мне, кивая. Затем остановилась прямо передо мной. Всадник выпрямился в седле и улыбнулся с легким удивлением в глазах.

Я должна была бы немного испугаться, но не испугалась.

– Никогда не видала настолько белой лошади, – сказала я.

– Да, – сказал он. – Настолько белой лошади ты никогда не видала; и настолько белой лошади ты никогда больше не увидишь. – Он говорил с необычным акцентом; не знаю, что это был за акцент, но мне он понравился. – Вот поэтому она и моя.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и он явно стеснялся.

– Как ее зовут? – спросила я, просто чтобы прервать молчание.

– Тсс, – приложил он палец к губам и ухмыльнулся, как глупенькой. – Лошадям не надо давать кличку. Они этого не любят.

– Никогда об этом не слыхала, – возразила я.

– Думаю, ты о многом не слыхала, ты еще совсем ребенок.

Он реагировал мгновенно, но смягчал свои слова улыбкой влажных алых губ. Он был не такой старый. Может, под тридцать, так я думала. Слишком стар для меня, но вообще не так стар.

Затем он сказал:

– Ты нашла себе очень удобную подушку. Очень удобную. – И соскочил на землю.

Бросил поводья на свою белую лошадь, и я думала, он пойдет ко мне, но он шагнул в другую сторону, к дальнему концу мшистой скалы.

– Не возражаешь, если я прилягу на твою подушку? Вон там, для тебя это не опасно, не слишком близко, знаю я вас, молоденьких девушек.

Он действительно был не настолько близко, чтобы беспокоиться, так что я сказала:

– Это свободная страна.

– И да и нет, – сказал он, тяжело опустился на землю, положил голову на камень и, думаю, сразу уснул.

Или, может быть, притворился, что спит, но во всяком случае его глаза были закрыты, дыхание изменилось, и я видела, как вздымается и опускается его грудь. День был жаркий, и его непривязанная лошадь отошла и встала под деревом. Я немного подождала, думая, что он в любой момент заговорит со мной, но этого не произошло. Он лежал среди колокольчиков, глаза его были закрыты, рот слегка приоткрыт.

Я села и рассмотрела его внимательней. Сначала я подумала: не цыган ли он? Но он вел себя не как цыган, и их не часто встретишь поодиночке. Потом я приняла его за какого-нибудь хиппи, одного из тех заскорузлых парней, которые застряли в хиппанской моде своей молодости. Его волосы, грива темных кудрей, под которыми блеснула золотая серьга в ухе, доставали до ворота, но у тебя и у Ричи волосы были даже длинней. На нем была белая рубашка без воротничка и черный жилет, мешковатые черные брюки, собранные у коленей и заправленные в сапоги для верховой езды.

Спящий, он выглядел немного моложе, чем показался сначала. И ему не мешало бы побриться. Но он был красив, с сочными губами, которые слегка подергивались, пока я наблюдала за ним, а я наблюдала, может, с полчаса.

Он вздрогнул и проснулся – или прикинулся, что проснулся. Сел слишком резко. Сперва посмотрел на лошадь, которая кивала ему из тени под деревом. Затем обернулся и взглянул на меня, а после вокруг, словно не понимая, где он. И так же внезапно расслабился.

Он снова лег, но теперь подложив руку под голову и улыбаясь мне.

– Прости, – сказал он. – Ты, наверно, подумала, что я ужасно невежлив. Не знаю, что со мной произошло.

– Ничего, все нормально, – ответила я.

– Я почувствовал, что глаза просто слипаются. Ничего не мог с собой поделать. Похоже, это место заколдовано.

– О да, – согласилась я. – Заколдованное.

Вид у него был слегка обеспокоенный, хотя я и сейчас думаю, что он притворялся.

– Правда? В самом деле?

– Да, – сказала я. Мне нравится брать верх над мужчиной. – Я знаю это место.

– Да уж наверно, – сказал он. – Наверно, знаешь.

Его лошадь стала удаляться.

– Тебя это не беспокоит? – спросила я.

– Что? Лошадь? Нет. Она не отходит далеко от меня. Она мой самый лучший друг на свете.

– Твой лучший друг – лошадь? Наверно, потому, что ты не ладишь с людьми.

Он засмеялся, и, когда он смеялся, у его глаз собрались морщинки, и я подумала, что все же он старый.

– Это тебе опыт подсказывает? Ты права. Я не слишком общителен. Предпочитаю, знаешь ли, свою компанию.

– Я тоже, – сказала я.

Он искоса посмотрел на меня. Спросил:

– Если я подойду и сяду рядом, не набросишься на меня?

У него был такой вид при этом, что я рассмеялась:

– Нет. Не наброшусь.

Он на четвереньках подполз по колокольчикам и сел рядом, прислонившись спиной к мшистой скале. Между нами было не больше трех-четырех дюймов. Я чувствовала его запах. Аромат, свежий, но мужской. Он сложил руки за головой и смотрел на небо. В листве щебетали птицы. Знаю, ты думаешь, что я рисковала: лес вокруг и все такое. Но я чувствовала себя с ним в совершенной безопасности.

От него веяло такой добротой.