Круглые сутки нон-стоп - Василий Аксенов

Итак, с каждым днем мы все лучше понимали друг друга. Язабывал порой о том, что я читаю сейчас лекции где-то за двенадцать тысячкилометров от дома перед какими-то там американцами, и предлагал рассуждатьвместе, потому что и мне самому был крайне интересен предмет спора «как изничего возникает нечто?», потому что нельзя в этом деле найти никаких научныхистин, ничего неоспоримого, и это как раз замечательно, а ценность всего этогодела состоит лишь в шевелении мозгами.

Вот пример монодиаполилога в седьмой аудитории Банч-холла,дверь которой была всегда открыта на галерею, в условный воздух зимнего сада.

– Когда вы говорите «из ничего», вы, должно быть, неимеете в виду полнейшую пустоту? Конечно. Катаев прав – ведь пустоты несуществует, ведь мир же материален. Вы помните, он приводит надпись напамятнике Канту, появившуюся сразу после взятия Кенигсберга: «Теперь ты видишь,Кант, что мир материален». Однако мне кажется, что у господина Катаева сквозьпродуманный материализм просвечивает стихийный идеализм… Но почему же? Ведьфантазия художника – это тоже реальность. Фантазия, быть может, не менеереальна, чем шелест листвы. Простите, но это более таинственное явление! Болееили менее, не правда ли? Вы шутите, сэр? О, нет, я иногда полагаю, что реальныеявления, окружающие нас, такие, как закаты, течение рек, камни, птицы, песок,не менее таинственны, чем фантазия. Здесь упоминается также ю-эф-оу, то есть«неопознанный летающий объект». Вы ведь знаете, что существует гипотеза, покоторой UFO – это знаки или тела, проникающие к нам из иного измерения. Однойталантливой поэтессе и не менее талантливому прозаику кажется, что нашисочинения уже существуют в мире, и даже без нашего участия. Художник лишьназывает еще неназванное, он проникает в иное измерение и называет прежденевидимые тела, дает им форму, цвет и звук. Он подменяет ими жизнь, по мнениюнекоторых. Литература не всегда этична. Иногда она дурачит и подменяет собоюжизнь. Литература девятнадцатого века заменила сам девятнадцатый век. Ктосогласен? Я согласна! Я не согласен, мы не согласны! Я полагаю, что предметыискусства не подменяют жизнь, но становятся в ней новыми телами, то естьукрашают жизнь и раздвигают ее границы.

Увы, они теряют часть своей таинственности, не так ли?совершенно верно или наоборот – правда? Быть может, названные, они становятсяеще более таинственными? Кто сказал, что названные нами предметы менеетаинственны, чем неназванные? Вы называете небольшое существо с длиннойшерстью, хвостом и круглыми глазами cat, мы называем это существо кот, но развеменее таинственным становится это пушистое существо от названий? Нам (еще,пока) не под силу проникнуть до конца в истинную суть предмета – в этом и естьглавное мучение искусства…

Каждый день Неопознанный (может быть, Летающий) Генийдобавлял к своей поэме на бетонном заборе новую строфу. Однажды ночью язаметил, что буквы светятся в темноте. Последняя строфа выплывала из густоговоздуха слово за словом и ложилась на бетон:

Человечество, я люблю тебя за то, что ты пишешь светящимисякрасками на заборе о том, как ты любишь себя и как ты себя ненавидишь, какбудто никто ничего не знает…

Человечество, я тебя…