Школа строгого режима, или Любовь цвета юности - Наталья Штурм

Танины родители не обнаружили следов «преступления» и тем самым вдохновили девочку на новые подвиги. Она уже представляла, как наденет мамин пеньюар, привезенный из поездки в дружественную Болгарию, как будет поить Мухаммеда папиным дорогим коньяком «Ширван». У папы в коллекции были и вино в пузатой оплетенной бутылке, и ликер «Бейлиз», и персиковый шнапс. Но ценность «Ширвана» была в том, что он был произведен в Азербайджане, и значит, Мухаммед особенно оценит ее внимание.

Когда Таня вернулась из школы, мама уже была дома и хлопотала у плиты.

– Мама, а почему ты дома? – удивилась Таня, соображая, что таким образом мама может застать их и с Мухаммедом.

– Танюш, у меня хорошая новость. Мы с папой решили, что я могу изменить график работы и больше времени проводить с тобой. Ты рада?

Была ли рада Таня? Надо было видеть ее лицо…

– Девчонки, что мне делать? – в отчаянии прижимала она ладошки к щекам и готовилась заплакать. – Теперь нам опять негде встречаться.

– А подъезды и крыши домов? Их ведь никто не отменял, – резонно отметила я.

– Ой, знаете, я трясусь каждый раз, когда стукнет чья-то дверь или лифт едет! Мухаммеду-то все равно, он так меня любит, что на него ничего не действует, хоть атомная война начнется.

– Завидую тебе, Танюха, – вовремя вставила хитрая Вика. – Вот бы мне такого парня!

– Ой, девчонки, да я сама не могу поверить в свое счастье! – обрадовалась Таня высокой оценке подруги, забыв, что именно Вика познакомила ее с Мухаммедом.

– Как у тебя все интересно происходит, можно хоть спектакль целый ставить, – не унималась Вика, с трудом сдерживая каверзную улыбочку.

– А меня бы мама за такие дела так видлупляти! – осуждающе покачала головой Оксанка.

– Куда? Кого? – рассмеялась Вика.

– Отлупила, – пояснила я. Моя бабушка была с Кубани, и порой у нее проскальзывали украинские словечки.

Мы сидели после уроков на школьной лавочке и ждали урока сцендвижения.

– А можно я приду на ваши занятия? – спросила вдруг Таня. – Это же не запрещено?

– Конечно, мы спросим у мастера, думаю, он разрешит, – одобрила я Танькину идею.

На занятиях в тот день мы учились давать пощечину.

– Вика! Подставляешь свою левую ладонь под лицо Оксаны, широко размахиваешься правой рукой и бьешь как будто по лицу, но мимо. Ты должна попасть по своей левой ладони! Поняла? Репетируем! А ты, Оксана, не забывай сразу схватиться за «ударенную щеку». Давайте, девочки, мальчики, старайтесь!

Педагог ходил по сцене, поправлял всем парам руки, а иногда показывал сам лично. Мальчиков в нашей группе было всего двое, остальные были зачислены на литературное. Поэтому пощечины приходилось репетировать и на педагоге тоже.

Таня сидела в глубине зала и с восторгом наблюдала за уроком.

– Какие же у вас интересные занятия! Вы все такие талантливые. Закончите школу, поступите в театральные, потом вас театры разберут. А я буду смотреть вас на сцене или по телевизору и говорить: «Это мои подружки!»

– Да, здесь интересно заниматься, многому можно научиться еще до института. Жалко, Динару отчислили, из нее могла хорошая характерная актриса получиться, – вспомнила я подружку.

– Слушайте, а давайте к ней на эти выходные заявимся? Она говорила, что живет одна, и приглашала нас еще в сентябре! – оживилась Викуся.

– Причем твоих парней разрешала привезти, – напомнила я.

– А меня возьмете? Я могу фирменный алкоголь из дома взять, – предложила Татьяна.

– Не вопрос, поедем с нами, – согласилась я, не раздумывая.

– А я еще приглашу моего Мухаммеда, вот он обрадуется! – подпрыгнула Татьяна.

– Договорились. Скинемся, купим колбасы, шпроты и нарисуемся теплой компанией! Динара не будет против. Я ей сегодня же позвоню, – подытожила Вика.

Динара ужасно обрадовалась идее устроить у нее вечеринку.

Вика заявилась в модных джинсах-бананах и в майке с круглыми чернильными разводами в виде солнца. Мы с ней сами изготовили этот шедевр: завязали на белой майке узел и опустили его в чернила – получился модный орнамент.

Я надела сиреневые бриджи с фиолетовыми вставками по бокам, лодочки, украшенные бантиками, и майку с кармашком-сеточкой. Еще прихватила у мамы модный полиэтиленовый пакет «Монтана» с изображением аппетитной женской задницы. Это был полный отпад!

Оксанка нарядилась в то, что ей сшила мама. Украинский орнамент на кофточке с рукавами «фонариками». А массивные «плечики» дивчина сама уже себе подложила. И еще широкий ремень прикупила у спекулянтов.

Но Татьяна выглядела круче всех. Стильно и элегантно. Тонкий свитер-водолазка, идеально подчеркивающий большую грудь, длинная расклешенная юбка, тонкий черный поясок в тон шпилек и прямоугольная сумочка «клатч». Бусы из агата висели до самого пупка, а завершали красоту золотые сережки в виде сердечек.

– Ух ты! – только и выдохнули мы.

Парни, которых пригласила Вика (все из сто двадцать седьмой ШРМ), пришли вместе с ней. Они весьма свободно влились в нашу компанию, оказались веселыми, ненапряжными и совсем не пафосными, хотя, по слухам, папа одного из ребят был замдиректора Елисеевского гастронома, а родственником другого был сам Демичев, министр культуры СССР. Еще ходили слухи, что в той школе учились Валерий Тодоровский, Антон Табаков и Степан Михалков. Но в нашей компании их не было, хотя все возможно – документы же мы не спрашивали. Мы были «сами с усами».

Один из ребят в косухе, увешанный модными крестами, отозвал Вику на кухню и спросил:

– Слушай, Динара, правда, здесь одна живет?

– Ну да, а что? Прикадрить решил?

– Да у меня с пэрэнтсами проблемс, – по-английски объяснил он. – Мне влом домой возвращаться, может, я у нее поживу?

– Это ты с Динарой решай, меня не вмешивай. – Викуся налила себе настой чайного гриба из трехлитровой банки и вернулась к гостям.

Танюха была вся как на иголках. Накануне она договорилась с Мухаммедом, что он приедет, когда освободится. Ради этой встречи и чтобы нам угодить, Таня скоммуниздила из папиного бара две бутылки спиртного – персиковый шнапс для компании и персонально для Мухаммеда азербайджанский коньяк «Ширван».