Северная корона. По звездам - Анна Джейн

– Ты че делаешь? Ты, типа, на кладбище, а не в баре.

– Иди ты, – отмахнулся молодой человек. – На кладбищах бухают не меньше.

– Если бы Март видел, что ты пинаешь его венки, он бы тебе этот венок в задницу засунул, – проворчал второй парень, которому довелось видеть пару раз легенду преступного мира, коей Андрей стал за последние пару лет. Его, правда, не послушались и с чувством послали по матушке.

Макс тем временем хорошенько выругался и велел хорошенько осмотреться – вдруг Никки «схоронился где-то поблизости». Максим так и сказал – схоронился, а потом до него дошел весь этот каламбур – схоронился на кладбище, и он засмеялся, с неожиданной горечью подумав, что Марту такие слова понравились бы.

– Найдите его. Хоть из-под земли, но достаньте. Черт! – Тут он вновь рассмеялся, глухо, как будто закашлялся. – Вы же на кладбище. Кого вы достанете из-под земли? Если только Марта. Лады! Ищите Никки!

Его парни старательно выполняли приказ Макса, однако Никиты Кларского они не обнаружили, даже прочесав округу и вновь встретившись у могилы Марта.

Вновь подул злорадный ветер.

– Все, поехали, пацаны, – наконец коротко сказал самый главный из них, тот, который разговаривал с Максом, ступая на мощеную дорожку и сдуру оглянувшись напоследок на могилу с черным однокрылым ангелом. Ему вдруг показалось, что Андрей Март, изображенный на большой круглой черно-белой фотографии, пристально, даже с каким-то интересом смотрит на него. Так, будто находится по ту сторону памятника, у какого-то окошка, прижавшись к нему.

Молодого мужчину аж передернуло, а когда один из идущих впереди вдруг вскрикнул, он аж вздрогнул, а после машинально полез в кобуру.

– Что там?!

– Брателло, ты чего? Ошалел? – удивились и другие «сыщики», оглядываясь, но не видя и не слыша ничего подозрительного. Шум поднял тот самый парень, который непочтительно пинал венок.

– Да так, хрень, – сплюнул он в молоденькую траву, которой все равно где было расти: на детской площадке, у санатория или на кладбище. Ему стало как-то неловко. Подумают еще, что трус.

– Какая еще хрень? – раздраженно спросил чуть не вытащивший оружие. – Ты, ***, вконец ***?!

– Ты кладбищ, что ль, боишься? – поинтересовались тут же его коллеги. Кто-то загоготал.

– Да это, – смущенно отозвался парень, – смотрите, говорю же – хрень. – И он мрачно кивнул на одну из могил, около которой мужчины проходили. За кованым, давно не крашенным низким заборчиком, на молочно-мраморном памятнике, что венчал ржаво-зеленый низкий холмик, творилось безобразие. Кто-то весьма и весьма умный и, наверное, обладающий отличным чувством юмора, как мог, поиздевался над фотографией мужчины. Снимок в багетной грязно-золотистой рамке был изрисован черным маркером. Несчастному покойному подрисовали клыки, поставили синяк под глазом, удлинили уши, подписали что-то похабное… даже рога умудрились нарисовать. Смотрелся такой портрет действительно пугающе. Люди Макса впечатлились.

– Черт!

– ***!

– Ни фига себе, покойничек!

– Нефоры местные веселятся, – решил кто-то, выругавшись. Остальные покачали головами и спешно пошли дальше, к выходу. А тот, кто почувствовал на миг, что ныне покойная гроза преступного мира по кличке Март смотрит на него со своего памятника, подошел ближе к оградке и зачем-то прочитал имя умершего, чье фото так страшно разукрасили.

«Кузнецов Михаил Геннадьевич», – было написано на плите. Молодой человек еще раз с отвращением взглянул на снимок мужчины, подумав, что, кажется, когда-то видел покойника, а после поспешил догнать своих. Впереди еще его ждала встреча с явно недовольным Максом.

Ветер с непонятной силой подтолкнул его в спину, заставив прошипеть новую порцию брани.

А за пределами кладбища ветра не было.

* * *

Никита и не думал заезжать на кладбище. Его целью был город и только он: нужно было встретиться с кое-какими людьми, да и вообще разведать обстановку, прежде чем начать то, что он задумал. И хотя Ник не был склонен к каким-либо импульсивным действиям, стараясь не делать что-либо, прежде не обдумав, он совершенно неожиданно понял, завидев кладбищенский забор, тянущийся вдоль дороги, что хочет повидать брата.

Никита знал, что Март похоронен неподалеку от могилы отца, а путь к ней он хорошо помнил – не раз ходил по нему вместе с бабушкой и дедом. Ходил не потому что любил отца – уголовника со стажем, а потому что не мог отказать родственникам, которым достался такой ужасный сын. Андрей, насколько Никита помнил, к отцу не ходил ни разу – только к деду и к бабушке.

Нику никогда не верилось, что брата больше нет. Ему казалось, что тот просто вновь попал на зону и скоро – уже вот-вот – выйдет обратно. Таких, как Март, нелегко убить, а раненные они борются до последнего, дико раздражая врагов.

Нет, он не хотел идти на кладбище. Но оно само попалось на пути. Звало…

– Останови тут, – сказал неожиданно для самого себя Кларский водителю, глядя на проплывающее мимо кладбище, и тот послушался.

Молодой человек вылез из такси, расплатился и отправился к расположенным перед входом полупустующим прилавкам с подарками для покойных, где купил венок: самый дорогой, шикарный, из живых цветов, но без каких-либо надписей на черной ленте, и отправился на кладбище, где без особенных проблем нашел могилу отца – порядком уже заброшенную, давно никем не посещаемую. Вместо теплых чувств, скорби и положенных слез она вызывала у Кларского, носящего, кстати говоря, в отличие от Андрея фамилию матери, лишь отвращение и недоумение. Ника хватило только на то, чтобы глянуть на столь знакомую могилу, увенчанную молочно-светлым памятником, пару раз, а после он пошел дальше, не зная, правильно ли поступает или нет. Но ни разу не оглянулся.

Однажды Март «повеселился» и от души разрисовал портрет папочки – хорошо уж, что после смерти бабушки и деда, которых, увидь они такое непотребство, хватил бы удар. Когда и зачем Андрей, явно не дружащий с головой, издевался над фотографией отца, Никита не знал и знать не хотел. Он понимал только, что старший брат, выходки которого невозможно было предугадать, иногда начинает приходить в ярость только от одного лишь упоминания об их общем папочке.

«А я до сих пор думаю о нем в настоящем времени», – сказал сам себе молодой человек, быстро шагая дальше и осматриваясь – он знал, что могила брата украшена памятником ангела, вроде бы из темного качественного камня. Да, ему не верилось, что Марта больше нет. И даже тогда, когда Никита неожиданно наткнулся взглядом на свой печальный «ориентир» – на тот самый памятник однокрылого ангела из черного гранита, подошел к нему и увидел на нем изображение Андрея, все еще не мог поверить, что брата в живых. Даже позволил ухмыльнуться краешком губ, как будто бы говоря – что за бред, но тут же сам себя одернул – в таком месте вести себя нужно подобающе, почтительно, а не как последняя скотина.