Хьюстон, у нас проблема - Катажина Грохоля

Я устал.

Урна набок, а бумажки от мороженого валяются на земле. Конечно, никому же не надо, чтобы в этой стране было чисто. И банки от пива еще, мусор всякий… суперместечко.

Я подтягиваю ногой обрывок бумаги, который лежит ближе всего. Реклама пиццы или каких-нибудь языковых курсов? А может, школы танцев?

О’кей. Если это реклама еды – один-ноль в мою пользу, если реклама какой-нибудь школы или адвокатской конторы, например «Волтар и Влотар» – я проиграл.

Поднимать мне ее противно – грязная слишком. Носком ботинка переворачиваю листок и читаю: «…мять».

Кого мять? Что мять? Если речь идет о массаже – я выиграл, если о картошке – проиграл.

Дальше читаем: «…бим».

Что за бим такой? Белый Бим Черное ухо? Если это «любим» – очко в мою пользу, если другое – я проиграл.

Что там дальше? «…жен…» Наверно, про чьих-то жен речь. Хотя откуда и какая связь с «мять»? Мять чьих-то жен? Впрочем, и такое бывает…

Следующее слово: «…рож…». О, вот только рож не хватало. Рожи. Рожи мятых жен. Очень странная реклама какая-то…

Уже с опаской обращаюсь к следующему слову, но вижу только самый его конец: «…ец». Ну, это слово понятное. Это как раз то, что происходит в моей жизни сейчас.

Дальше: «…рак». Ну вот и он. РАК. Большими буквами причем. У моей матери рак. О, может, это реклама онкологии: «Хочешь рак? Позвони нам!» А может, сокращение: «Реклама Агентства Криминала».

Итак, что у нас есть: «Мять бим жен рож ец РАК». Любим мять рожи жен с раком? И полный «ец» при этом.

Читаю дальше: на самом верху – «скорб…». Ну, я бы тоже испытывал скорбь, если бы мне пришлось мять рожи чьих-то жен с раком…

Итак, у меня два варианта: первый – это реклама еды, второй – реклама услуг. Если первое – я выиграл. Если второе – проиграл. Хотя как мятые рожи жен могут быть связаны с едой – я не знаю.

Надо поднять эту мятую рваную бумажку.

Надо же проверить – выиграл ли я.

Бумажка грязная до омерзения. Я пытаюсь поднять ее ногой, прикасаться к ней мне слишком противно – и тут, словно манна небесная, на меня сверху падают… пять злотых. Новенькая, кругленькая, блестящая монетка.

Я вскидываю голову и вижу старушку, которая взирает на меня с нескрываемым сочувствием.

Да ладно!

Она печально качает головой и показывает мне, что да, это для меня, что это не случайно упало.

Да ладно.

Я буквально в землю врастаю. А старушка поворачивается и уходит. Она меня приняла за нищего?!!

Это в моих-то суперкроссовках?!!

Я поднимаю монетку вместе со своей бумажкой. Расправляю. Читаю.

«С глубоким прискорбием сообщаем о кончине такого-то числа……с нами Евгениуш ПЕТРАК, любимый муж и отец, инженер-железнодорожник и ветеран рабочего и освободительного движения. Мы скорбим… Вечная память…»

Мять – это паМЯТЬ.

Бим – люБИМ.

Жен – двиЖЕНие.

Рож – железнодоРОЖник.

Ец – отЕЦ.

РАК – ПетРАК.

Скорб – приСКОРБием.

Ну и как это воспринимать?

Это не еда и не услуги. Проиграл я или выиграл?

Проиграл.

И что мне делать с этой монетой?

Я верчу монетку в руке. Хьюстон, у нас проблема!

Первый раз в жизни меня приняли за нищего. А ведь я не выгляжу нищим, это точно!

Пять злотых – полторы бутылки пива.

Но не буду же я покупать за чужие деньги пива.

Она бедному дала.

Нужно отдать тем, кому нужнее.

Я вхожу в костел.

Это тот самый костел, в котором я уже был.

Здесь не слышно трамваев и шума толпы.

Тишина.

Абсолютная, безупречная тишина.

И прохлада.

Зачем нам кондиционеры, если у нас есть костелы?

Я оглядываюсь. Рай, просто рай: прохладно, тихо и пусто. Тут можно спрятаться. Я могу здесь отдохнуть.

Я опускаю монетку в деревянную баночку перед святым Антонием и сажусь на лавку.

Отдохнуть.

Закрываю глаза.