Как построить космический корабль - Джулиан Гатри

Он приходил сюда на протяжении многих лет в поисках вдохновения, часто после обескураживающих встреч с чиновниками из НАСА или ФУА по поводу International Microspace, Angel Technologies или ZERO-G. Иногда он приходил в этот музей просто одеревеневшим после стычек с бюрократией, чтобы вспомнить о наградах, доставшихся людям, которые шли на риск.

И если Бесконечный коридор в альма-матер оставался для Питера местом, символизирующим безграничные возможности, то этот зал полетов был для него местом, олицетворяющим сбывшиеся мечты.

Как только он входил в этот залитый солнцем зал, он весь погружался в прошлое, связанное с этими машинами. Многое он уже знал, но хотел знать гораздо больше, массу нерасказанных историй о бессонных ночах, соперничестве за финансирование, спорах по поводу вариантов конструкций. Стоя под оранжевым корпусом «Белл X-1», он думал о том, чтó необходимо было совершить, чтобы создать эту машину с пулевидным фюзеляжем, а затем найти подходящего пилота ВВС и поручить ему то, чего никто никогда раньше не делал: лететь быстрее звука. Здесь был и сверхзвуковой ракетоплан «Норт Американ X-15», построенный для изучения возможности пребывания человека в космосе: в то время ведь не было известно, что пилот и самолет могут покинуть атмосферу и вернуться на Землю целыми и невредимыми.

Потом Питер перешел к космическому кораблю «Меркьюри», представляя себе мужество Джона Гленна, первого американца, облетевшего вокруг Земли. Глядя на командный модуль «Аполлона-11» («Колумбия»), Питер всегда ощущал эйфорию. Этот аппарат изменил его жизнь, когда ему было всего восемь лет, загипнотизировав его зернистыми черно-белыми изображениями первых шагов человека по Луне.

Питер поднял голову и увидел самый быстрый в мире реактивный самолет SR-71 «Блэкберд» из титанового сплава, построенный в секретном отделе – «кабинете скунса»^[84] компании Lockheed. Потом он подошел к самолету «Вояджер» того же Берта Рутана, который дал ответ на вопрос о том, может ли пилот облететь весь земной шар без посадок и без дозаправки. Каждая такая веха отмечала проникновение еще глубже в неизвестность, и каждое достижение опиралось на то, что было открыто и изучено ранее.

Питер смотрел, как люди лишь на мгновение останавливаются (а то и вообще не останавливаются) перед этими свидетельствами героических достижений. Он задавался вопросом, задумываются ли они вообще о конструкторах этих машин, об инженерах, спонсорах, пилотах, материалах, проблемах и неудачах, о сердечных болях и фантастических прорывах. Он думал о том, насколько исчезающе малыми были у этих машин шансы воплотиться в металле и пластике, а не остаться навечно лишь на бумаге. О том, как удавалось организовать финансирование, кого пришлось для этого «окучивать» и убеждать, сколько дверей так и остались закрытыми и кто находил в себе силы идти и пытаться открыть следующую дверь.

Что касается его лично, этот зал будил в нем воспоминания о подарках судьбы и потерях. Именно сюда он сам, Боб Ричардс и Тодд Хоули пришли весной 1995 года после того, как написали устав Международного космического университета. Он хранил фото, на котором они трое – Питербобтодд – стояли между «Духом Сент-Луиса» и самолетом «Белл X-1», немного впереди самолетов. Через три месяца Тодд умер. Но его лучший друг, человек, которого он называл братом, был увековечен здесь. Все стояли в очереди, чтобы прикоснуться к лунной породе, как если бы пытались в последний раз войти в контакт с Тоддом. Именно в этом зале он встретил Рив Линдберг, которая свела его с «летающим Линдбергом». XPRIZE радикально изменил жизнь Эрика, и Эрик, в свою очередь, помог мечте Питера уцелеть, когда дела, казалось, шли хуже некуда.

Питер возвращался назад к главному входу, продолжая останавливаться по пути и молча задавать неизвестно кому вопрос за вопросом: сколько людей положили на это свои жизни? Сколько помолвок и свадеб было расстроено и сколько семей разрушено? Через какие страдания они прошли, чтобы построить эти сумасшедшие летательные аппараты? Теперь у него впервые были все ответы как минимум в отношении одного полета: SpaceShipOne. Конечная стоянка этой маленькой ракеты была здесь. Ее поставили сюда несколько месяцев тому назад, в октябре 2005 года, ровно через год после победного полета на приз XPRIZE. И эту историю – сумасшедшую, драматичную, славную, изнурительную, волнующую и почти невероятную – Питер знал хорошо.

Там, где раньше между «Духом Сент-Луиса» и самолетом X-1 Чака Йегера оставалось незаполненное пространство, теперь стоял первый в мире космический корабль, профинансированный, изготовленный и запущенный в частном порядке. «Дух Сент-Луиса» стоял крыло к крылу с этой диковиной из Мохаве. Во времени два этих аппарата разделяло 77 лет, но объединяли их дерзкие, неординарные идеи, уверенность их создателей и – наличие приза, который надлежало завоевать. Подобно тому как Чарльз Линдберг в свое время спросил: «Почему бы мне не слетать в Париж?», теперь Берт Рутан спросил: «Почему бы мне не слетать в космос?»

Музей уже готовился закрыться на ночь, и Питер бросил последний взгляд на SpaceShipOne, ракету с обсыпанным звездами носом, которая теперь делила кров с другими величайшими достижениями в истории аэронавтики. Это был 16 157-й день земной жизни Питера, и в этот день он убедился в том, что невозможное – возможно.