Американка - Моника Фагерхольм

Лорелей Линдберг и Черная Овца. В конце концов он ее получил. Он «выиграл» игру.

Но нет. На самом деле все было не так. Она не была «влюблена».

Невозможно увлечься теми глупостями, какими занимался Черная Овца.

Этими его играми.

Так не бывает. На самом деле.

Но допустим, что-то случилось, что-то неожиданное, что заставило кого-то засомневаться в себе. Во всем. Например, в страсти, в любви.

Что это было? Лорелей Линдберг стояла на лестнице, Аландец подошел к ней сзади. Вдруг они подрались, и он столкнул ее. Вниз по лестнице, в грязь.

«Она падала как ангел с небес». Как прозвучало однажды на магнитофоне Дорис Флинкенберг.

Но это вовсе не было красиво. Ничто уже не было красиво. Теплая, мягкая земля оказалась коварной.

Ей пришлось накладывать швы в больнице. Когда она вернулась домой, Аландец страшно раскаивался. Он купил ей это злосчастное кольцо, то самое, с огромным красным камнем, «рубином размером со столовую ложку». Но это снова оказалось ошибкой.

Она стояла у края бассейна и вертела его. Никто и ахнуть не успел, как она его уронила. В яму, которой уже давно пора было стать бассейном. Аландец рассердился и столкнул ее в бассейн, чтобы она искала кольцо.

А сам забрал лестницу и ушел.

Мама в бассейне, девочка тоже там, в углу под винтовой лестницей. Мама замечает ее и просит спустить лестницу. «Быстрее». Совершенно верно, Дорис, ты права, маленькая девочка ничего не сделала. Она словно окаменела. Снова превратилась в сомнамбулу. В ту, что бродит во сне.

И кроме того. Все произошло так быстро. Аландец вернулся. С ружьем.

— Так пусто. Я стреляю по мухам из духового ружья.

И выстрелил.

Но идиоты. Ружье-то не было заряжено. Идиот тот, кто палит вокруг себя в доме.

Это был холостой выстрел, не прямо в нее, стоявшую в бассейне, но рядом.

Но этого оказалось достаточно.

После этого выстрела, ты прав, Бенку, все переменилось.

СУХОЕ ПЛАВАНИЕ. Если ты хотела узнать, что же ты увидела чуть позднее, когда вернулась.

Девочка прыгала взад и вперед в бассейне.

Это была Сандра. Это была я.

Взад и вперед, взад и вперед. То были страшные времена, чтоб ты знала. Сухое плавание в бассейне, где нет воды. Ничего тогда не было.

Никакого примирения.

И шелковой собачки больше не было, а странная зверушка, совершенно иная; какая-то мокрая крыса с всклокоченной шерстью, она носилась и носилась из угла в угол.

Когда все стало хуже некуда, тогда приехал он, Черная Овца. Тогда он был такой заботливый.

А она все плакала, и в Маленьком Бомбее тоже. После.

— Пре-е-крати! Я хочу уехать прочь отсюда! — крикнула она ему, и он сразу понял.

— Прочь отсюда! — всхлипывала она. И он поймал ее на слове.

Они поехали на Аланд, в тот дом, к морю.

Прошло очень много времени, прежде чем я согласилась встретиться с ней.

Я считала, что они меня обманули. Теперь, конечно, я думаю иначе.

Последний раз, это было в Маленьком Бомбее.

— Ты идешь с нами, Сандра?

Они стояли в дверях, оба, и он был очень нетерпелив.

Но Лорелей Линдберг не хотела, она была в нерешительности. Она снова стала несчастной.

— Сандра?

Она не ответила. Она исчезла. Стала ничем. Кап. Пятно на полу.

Шелковая собачка, невидимая.

— Ты идешь с нами, Сандра?

«Сандра».

Но у него не было такого терпения, как у нее, хотя обычно и она терпением не отличалась. Только в тот раз — все терпение всего мира.

Но им было пора.

Пора пора пора, думала маленькая шелковая собачка, сжавшись под столом.

И это тоже было в Маленьком Бомбее.

Среди всех тканей.

Шелковый жоржет органза хаботай тафта свисали вниз со стола извивающимся каскадом, словно дождь. Текли, текли…

И все это будет долгое время лежать тяжелым грузом на душе, и из этого невозможно будет сплести историю.

Для них обоих.

Аландца и Сандры Вэрн.

Довольно долго это было так, все, что было связано с Лорелей Линберг, было вырвано с корнем.

Девочка, Сандра, встала из-за стола после десерта. Ей хотелось спать. И только. Она устала, пошла и легла.

Даже охота перестала ее интересовать. Праздничные преображения. Дичь. Все такое.

Через несколько часов она проснулась от шума в коридоре. Ей показалось, что она различила знакомый голос, уже тогда, но она снова заснула.

— Это просто мальчишки пришли выпить пива! — крикнул кто-то.

Легко было догадаться, кто были эти двое мальчишек, которые появились в доме на болоте посреди охотничьей пирушки, посреди ночи, незваные. Магнус фон Б. и Бенку, пара необузданных, которые никак не могли повзрослеть.

Они оба, каждый на свой лад, блудные сыновья.

Но отцы приняли их; и теперь подливали. Подливали.

На следующую ночь девочка снова проснулась, в темноте. Электрический будильник на тумбочке возле огромной супружеской кровати, где она укуталась в жаркий глубокий сон, показывал 06.30 — четкие яркие оранжевые цифры.

Сандра вдруг разом проснулась. Села на кровати. Первое, на что она обратила внимание, — это на тишину. Режущая слух тишина-дома-на-болоте, которая словно укрыла все вокруг. Пирушка закончилась; наступило воскресное утро.

Все закончилось.

Сандра вылезла из кровати, сунула ноги в утренние туфли кинозвезды и натянула шелковое кимоно — хотя теперь это уже ничего не значило: ткань больше ничем не пахла. Никаких воспоминаний, во всяком случае. Ничего.

Она отперла дверь и вышла в коридор. Дверь на лестницу в подвал была открыта. Снизу доносился какой-то звук, звук, который она сразу узнала, вспомнила.

Храп. Кто-то спал там внизу.

Возможно, на миг у нее разыгралась фантазия. Что Дорис… что ничего не произошло, что все оказалось только сном.

Но лишь на миг.

Потом Сандра взяла себя в руки и спустилась по лестнице.