На нарах с Дядей Сэмом - Лев Трахтенберг

10. Клайв Касслер – автор приключенческих романов a la Индиана Джонс.

09. Стефан Кунц – проживающий в Неваде вьетнамский ветеран, зациклившийся на самолетах, ракетах и NASA, писатель в стиле техно-триллер.

08. Дин Кунц – однофамилец номера девять и «триллер-мастер», продавший 200 миллионов копий на 40 языках.

07. Сидней Шелдон – самый «переводимый» писатель в мире и обладатель звезды на Голливудской алле славы.

06. Том Клэнси – профессиональный «антисоветчик», описывающий альтернативную историю, и автор книг о «русском Иване» – «Кремлевский кардинал», «Охота за Красным Октябрем».

05. Стивен Кинг – непревзойденный король детективов, фэнтези и триллеров, скрывающийся от поклонников в лесах штата Мейн. Погоняло – «Король ужасов».

04. Джек Хиггинс – безумно популярный в Америке ирландский писатель и сценарист, автор супербестселлера о попытках фашистских коммандос убить Черчиля «Орел приземлился».

03. Джон Гришем – специалист по криминально-судебной литературе из жизни простых американских юристов.

02. Стюарт Вудс – детективы, детективы, детективы с Большой Буквы…

01. Джеймс Паттерсон – самый продаваемый и самый высокооплачиваемый писатель-детективщик, не покидающий списки бестселлеров «The New York Times» и всех книжных обозрений Америки…

Особым внесезонным и внесписочным респектом у тюремных масс пользовались труды Дэна Брауна с его «Кодом да Винчи» (серебряная медаль) и самая богатая женщина в мире Дж. К. Роулинг с многотомной сагой о Гарри Поттере (заслуженное золото).

Ну а приз читательских симпатий и «Оскар» «по совокупности» тюремный библиотекарь Трахтенберг по-гангстерски присудил вечно живому Марио Пьюзо за роман «Крестный отец»…

Кроме «черных интересов» и «художественной литературы», оставшееся пространство поделили отдельчики «фантастика и фэнтези», «вестерны», «иностранная литература», «классика», справочники и «romance»^[381].

Последняя секция с книгами о большой и светлой любви сплошь состояла из розовых «покетбукс»^[382] с горячими кабальеро и хрупкими блондинками на обложках. Озверевший половой инстинкт заключенных превращал романтические повести в крутую порнографию. Бледнолицые арестанты, попадавшие под социально-культурное определение «white trash»^[383], носившие харлей-дэвидсонскую растительность на обрюзгших физиономиях и насаждавшаеся телевизионными «боями без правил», обожали «вестерны» – книги про покорение Запада, ковбоев и индейцев. Ничего другого звероподобные мужланы с синими от наколок телами не читали.

Как-то раз тюремный антрополог Трахтенберг все-таки не удержался. Увидев Джона, постоянного читателя и пятидесятилетнего жлобину из Арканзаса, севшего на 18 лет за вооруженное ограбление инкассаторской машины, я задал ему мучавший меня вопрос – почему тот читает только вестерны.

Я был готов услышать о романтике «с большой дороги» или даже синдроме «раздвоения личности».

Все оказалось значительно проще:

– Лио, больше всего в этой жизни мне не хватает запаха лошадиного дерьма. Даже здесь, в тюряге, все очень приглаженно, легко и не щекочет мне нервы… Скука!

Как реагировать на подобное, я не знал.

…Сочинения фантастов-фэнтезийцев в основном интересовали молодых белых ботаников с безумием в очкастых глазах. Поклонники Роберта Джордана – автора известнейшего цикла «Колесо Времени», перед обожаемыми полками замирали в священном восторге.

Они медленно листали волшебные фолианты, улетая время от времени в другие миры. Таких приходилось будить и подгонять: «5 minutes, guys! Еще 5 минут!»

«Иностранный отдел» (вернее пять двухметровых стеллажей) обслуживал иноязычный преступный элемент, отправленный за решетку ФБР и ментовскими службами Израиля, России, Китая, Франции, Германии, Польши, Нидерландов, Японии, Албании и Кореи. В среднем на каждый язык приходилось максимум по 2–3 полки. Приятным исключением являлась процветающая «русская секция». В течение первой рабочей недели я внимательно изучил ее содержимое и сделал печальный вывод. «Наши» полки благодаря пожертвованиям от отечественных мафиози прошлых лет тоже были перенасыщены детективами.

«Записки беглого вора», «Женская зона», «Любовь Бешеного», «Волкодав», сборники анекдотов, а также труды мэтров – Марининой, Донцовой, Незнанского и многотомное фундаментальное исследование «Бригада» с изображением артиста Безрукова – составляли золотой фонд «Russian Department».^[384]

Во время гастролей в Америке Московского театра имени Ермоловой начинающий Сережа Безруков прожил у меня в Нью-Йорке несколько дней. Мемориальный диван имени главного бригадира (а также – Романа Виктюка и Александра Домогарова) я оставил в подарок своему итальянскому лендлорду Марио…

Вспоминая в тюрьме Форт-Фикс свое недалекое прошлое, я загадочно улыбался…

За несколько первых месяцев з/к Трахтенберг прочитал и перечитал почти всю более-менее прогрессивную литературу на русском языке.

Если бы не постоянные бандероли с воли и периодический книгообмен с Игорем Ливом, Сашей Храповицким и Вадиком Поляковым, мне пришлось бы туго.

Прочитанные книги в моем металлическом шкафу не залеживались.

Инструкция разрешала иметь в «личной собственности» не более пяти книжных наименований. Стараниями нового работника фонд тюремной библиотеки начал стремительно пополняться более-менее качественной литературой, ибо в Форте-Фикс читалось мне на редкость хорошо и на редкость быстро.

С младых ногтей Лева Трахтенберг считал себя читателем-профессионалом. Поэтому вскоре после получения нового места я нашел свое собственное гнездышко, около которого и куковал все свое свободное время. По-домашнему уютно я чувствовал себя в самом дальнем углу родной тюремной библиотеки. Два шкафа заполняла «классика» – в основном книги знаменитого британского издательства «Penguin Books». Именно там я и оборудовал себе берложку – рабочее место.

Как только оживление у стойки прекращалось, я делал ровно пять шагов и незаметно исчезал в книгохранилище. Мой стул, сидя на котором будущий писатель упражнялся в пенитенциарной графомании, по-ньютоновски притулился под сенью мировой классической литературы.

«Classics»^[385] у арестантов Форта-Фикс популярностью не пользовалась.

Моэма, Хэмингуэя, Уайльда, Шекспира, Толстого, Фитцджеральда, Твена, Диккенса, Чехова читали сверхсверх избранные. Поэтому я немедленно попытался завести знакомство с теми, кто запрашивал книги из этой секции.