Четвертое сословие - Джеффри Арчер

СИТИЗЕН, 21 августа 1978 года:

НЕ ТАК МНОГО ЛЮДЕЙ ОБИТАЕТ В НОВОЙ «ГЛОУБ»

Таунсенд прошел паспортный и таможенный контроль и, выйдя из здания аэропорта, увидел Сэма — тот ждал, чтобы отвезти его в Сидней. За двадцать пять минут пути Сэм сообщил боссу все последние новости Австралии. Он не оставил у него никаких сомнений по поводу того, как он относится к премьер-министру Малкольму Фрейзеру — устаревшие взгляды, не понимает современную реальность — и к Сиднейскому оперному театру — деньги на ветер, тоже уже устаревший. Но одно сообщение Сэма все же оказалось свежим и отнюдь не устаревшим.

— Где ты это узнал, Сэм?

— Водитель председателя сказал.

— И что тебе пришлось сообщить ему в обмен на эту информацию?

— Только то, что вы ненадолго приедете из Лондона, — пожал плечами Сэм, остановив машину перед зданием «Глобал Корпорейшн» на Питт-Стрит.

Таунсенд толкнул крутящиеся двери, пересек вестибюль и вошел в лифт, который тотчас унес его на верхний этаж. Все головы поворачивались ему вслед. Он немедленно вызвал к себе редактора, Хитер даже не успела с ним поздороваться.

В ожидании редактора Таунсенд ходил взад и вперед по кабинету, изредка останавливаясь, чтобы полюбоваться оперным театром, который все его газеты, за исключением «Континента», как и Сэм, поспешили назвать неудачным. Всего в ста метрах от театра возвышался мост, который до последнего времени считался эмблемой города. В гавани сновали яркие разноцветные лодки, сверкая мачтами на солнце. Хотя население увеличилось вдвое, Сидней теперь казался ему страшно маленьким по сравнению с тем временем, когда он только стал владельцем «Кроникл». У него возникло ощущение, будто он смотрит на городок, построенный из кубиков «Лего».

— С возращением, Кит, — поздоровался Брюс Келли, входя в открытую дверь. Таунсенд повернулся и пошел навстречу первому редактору, которого он когда-то назначил в одну из своих газет.

— Приятно вернуться домой. Давно не виделись, Брюс, — улыбнулся он, пожимая ему руку. «Неужели я тоже так сильно постарел, как этот грузный, лысеющий человек?» — подумал он.

— Как Кейт?

— Она ненавидит Лондон и бо́льшую часть времени проводит в Нью-Йорке, но, надеюсь, она приедет ко мне на следующей неделе. Как идут дела здесь?

— Ну, по нашим еженедельным отчетам ты увидишь, что за прошлый год тираж немного увеличился, доходы от рекламы растут, а прибыль дошла до рекордного уровня. Так что, думаю, мне пора в отставку.

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, — сказал Таунсенд.

Кровь отхлынула от лица Брюса.

— Ты серьезно, шеф?

— Серьезнее некуда, — Таунсенд посмотрел на друга. — Ты нужен мне в Лондоне.

— Зачем? — удивился Брюс. — «Глоуб» — не та газета, которую я мог бы возглавить. Она чересчур традиционная и слишком британская.

— Вот поэтому-то ее тираж падает каждую неделю. Во-первых, ее читатели такие старые, что в буквальном смысле умирают у меня на руках. Ты должен стать следующим редактором «Глоуб», чтобы я мог пойти в лобовую атаку на Армстронга. Нужно перекроить всю газету, полностью изменить ее стиль. И прежде всего — из нее нужно сделать таблоид.

Брюс недоверчиво посмотрел на босса.

— Но профсоюзы никогда этого не допустят.

— С ними я разберусь, — уверенно заявил Таунсенд.