Книга и братство - Айрис Мердок

— Ответ будет отрицательный.

— Тогда что же?

Краймонд еще больше сжал тонкие губы, опустил глаза в стол, потом посмотрел на Роуз:

— Чтобы объяснить, потребуется некоторое время.

— У меня мало времени, — сказала Роуз. Это было неправдой. Так как Краймонд продолжал молчать, нахмурившись и устремив на нее блестящие бледно-голубые глаза, она продолжила: — Думаю, мне надо сказать вам, что Джин вернулась к Дункану.

Краймонд кивнул, отвел глаза и сдержанно перевел дыхание, что не очень походило на вздох.

Уж не хочет ли он, чтобы она посочувствовала ему! — подумала Роуз.

— Это касается Джерарда?

— Что касается Джерарда?

— Ваш визит! Вы написали, что желаете обсудить важный вопрос! Жду, когда вы скажете, что это за вопрос!

— Нет, это не касается Джерарда, — ответил Краймонд и добавил с еле заметной улыбкой: — Не торопите меня!

Нужно быть вежливой, подумала Роуз, может, он, в конце концов, пришел просто поблагодарить. И сменила тон на более примирительный:

— Значит, книга закончена.

— Да. Я виноват, что не сказал раньше, что она почти закончена. Я не собирался вводить вас всех в заблуждение. Просто психологически трудно было сказать. Наверное, боялся сглазить, да, сглазить. Было такое ощущение, что жизни не хватит, чтобы дописать ее.

— Да, писали вы очень долго, должно быть, теперь чувствуете себя опустошенным.

Роуз и Джерард, конечно, обсуждали, как был и был ли связан разрыв с Джин с окончанием работы над книгой, но не пришли к определенному мнению. Возможно, завершение огромного труда губительно повлияло на рассудок Краймонда. Его вид и поведение казались Роуз чрезвычайно странными, и она снова задавалась вопросом, не сошел ли он действительно с ума.

— Да, это как смерть, — сказал он серьезно, пристально глядя на нее. — Как… тяжелая утрата.

Роуз отвела глаза, посмотрела на часы:

— Может быть, теперь отдохнете?

— Боюсь, я не способен отдыхать. — Последовала легкая пауза, и Роуз попыталась придумать, на что бы банальное перевести разговор. Но он ее опередил: — Мне нравится ваше платье, вы были в нем на летнем балу.

Роуз, у которой его замечание вызвало раздражение, сказала:

— Я вас там не видела.

— А я вас видел.

Это похоже на невезение, подумала она, если волк первым увидит тебя! Может, он действительно хочет поговорить о Джин? Она не собирается сидеть здесь и вести вежливую беседу!

— Вы сказали, что у вас ко мне особый разговор. Может, откроете наконец, в чем дело?

Краймонд посмотрел в сторону и снова протяжно и сдержанно вздохнул. Обвел глазами комнату и, казалось, какое-то мгновение не знал, как начать.

— Это кое-что личное.

— Касается вас…

— Меня. А также вас.

— Не понимаю, при чем здесь могу быть я, — холодно сказала Роуз.

Она внутренне вздрогнула от страха, и самые ужасные, безумные сомнения охватили ее. Он намерен шантажировать меня, думала она… но как… чтобы вернуть Джин… или что-то задумал против Джерарда… или… она надеялась, что ничем не выдала видом обуревавших ее чувств.

— Джерарда это тоже касается?

— Нет, — раздраженно ответил Краймонд, — Джерард тут ни при чем. Почему вы постоянно приплетаете его?

— Я не «приплетаю его»! — отрезала Роуз, начиная выходить из себя. — Вы говорили так таинственно и чуть ли не угрожающе. Возможно, я не права, но вы враждебно настроены к нам.

— Совершеннейшее заблуждение, — возразил Краймонд, не сводя с нее взгляда. Сейчас он был собран и очень напряжен.

— Вам следует быть благодарным нам.

— Я благодарен. Но…

— Но что?

— Об этом я и пришел поговорить.

— В таком случае говорите.

— Я хочу поближе узнать вас.

— Хотите, — изумилась Роуз, — чтобы все мы снова стали друзьями, после всего, что произошло, после…

— Нет, я говорю не о всех. Только о вас.

— Почему только обо мне?

— Наверное, мне следует быть прямей.

— Наверное.

— Я пришел просить вас выйти за меня замуж.

Роуз густо покраснела, резко отодвинулась вместе со стулом. Ей чуть дурно не стало от охватившего ее гнева и изумления. Она не могла поверить своим ушам.

— Что вы сказали, повторите?

— Роуз, я хочу, чтобы вы вышли за меня. Вам моя просьба, должно быть, кажется неожиданной…

— Неожиданной!..

— Я мог бы долго ходить вокруг да около, пригласить вас на ланч и так далее, но подобные… прелюдии… похожи на уловки. Я подумал, лучше объявить о своих… о своем желании… прямо, а там уж все остальное, как полагается.

Роуз стиснула ворот платья и вжалась в спинку стула. Ей стало очень страшно.

— Мистер Краймонд, по-моему, вы сумасшедший.

— Пожалуйста, если не против, не называйте меня «мистер Краймонд». Я бы предпочел, чтобы вы звали меня Дэвидом, но если сейчас это трудно, то просто Краймондом, как другие. Знаю, иногда меня считают сумасшедшим, но вы, несомненно, должны видеть, что я, в частности сейчас, не сумасшедший.

— Нет, это какая-то издевка, — сказала Роуз, — а то еще хуже, отвратительное преднамеренное оскорбление.

Она была зла, встревожена. Окружавшее его электрическое поле, ощущавшееся, когда он только вошел в комнату, усилилось настолько, что она задрожала, ее чуть не трясло.

Краймонд, чувствуя себя более непринужденно, снисходительно пояснил:

— Вы знаете, что я не издеваюсь и не стараюсь оскорбить вас. Обычно предложение руки и сердца не считается оскорблением.

— Но… вы просто не от мира сего. Не понимаю, как вы могли вдруг взять и сказать такое! Не может быть, чтобы я тут имела какое-то значение! Наверняка вы затеяли это из какой-то бешеной мести — Джерарду, Джин, чтобы задеть их… поскольку не можете… это что-то ужасное…

— Роуз, — сказал Краймонд, — это не ужасно, и вы не правы в своих предположениях…

— Как вы можете воображать, что я способна серьезно отнестись к вашему «предложению»! Вы настолько самонадеянны — или наивны? Я не знаю вас, вы не нравитесь мне. Вы умышленно сломали жизнь и разрушили счастье моей лучшей подруги, которую, казалось, так безумно любили! А теперь являетесь ко мне с этой оскорбительной чушью!

— Я могу вообразить, — ответил Краймонд, — что вам, верно, не нравится сила моего чувства к вашей лучшей подруге…

— Меня не трогает «сила чувства»… вы просто возмутительны! Не могу назвать ваше поведение иначе, как лживым и безнравственным… нет никакого… никакого основания… выражаться о своем чувстве, как вы выразились!