Срединная Англия - Джонатан Коу

Софи категорически не хотела иметь к этому никакого отношения. Вышло так, что до ее рассказа очередь дошла последней, и Софи решила, как бы ни сложилось, говорить поперек общего хора.

Через несколько секунд Иэн обратил на нее внимание — Нахид, стоявшая впереди, лукавым, проницательным взглядом тоже предложила Софи поделиться своей историей с инструкторами и собратьями-негодниками.

— Да, в общем, рассказывать нечего, — произнесла она. — Ехала в зоне ограничения до тридцати миль в час. Согласно уведомлению, которое мне прислали, я делала тридцать семь миль в час. Вот и все.

— И почему же вы превышали скорость, как думаете? — спросил Иэн. — Есть ли какая-то конкретная причина?

Софи чуть замялась. Так легко было бы выкрутиться простым объяснением: думала, что может опоздать на поезд. До чего же скучно, а? Не готова она была строить из себя невинную. И, кроме того, ей хотелось как-то произвести впечатление на Иэна.

— Думаю, Хаксли выразил это лучше всех, — сказала она, собравшись с духом.

Иэн растерялся.

— Кто?..

— Олдос Хаксли, — пояснила Софи. — Романист и философ. Он написал «О дивный новый мир»^[18].

Иэн по-прежнему не выказывал признаков узнавания этого имени.

— Хорошо. И как же он выразился?

— Он выразился так: ближе всего к новому наркотику — наркотик скорости. «Скорость, как я понимаю, обеспечивает по-настоящему современное удовольствие».

Нахид и Иэн, которые до сего момента производили впечатление людей, слыхавших, надо думать, что угодно, пока ведут эти курсы, коротко переглянулись. В их взгляде был вопрос: кто из них двоих будет разбираться с этим неожиданным выступлением? Софи поразилась быстроте взаимопонимания между Иэном и Нахид, бессловесной легкости, с какой соглашение было достигнуто.

Иэн подошел поближе и присел на край ее парты.

— То есть скорость для вас — как наркотик, да? — спросил он, улыбаясь. Она кивнула и улыбнулась в ответ. Казалось, они оба понимают, что она говорит не всерьез. — И вы ехали тридцать семь миль в час? — Она вновь кивнула. Улыбка у Иэна была совершенно обезоруживающей. — Ну, не то чтоб вы героином закинулись, верно? Это было б все равно что ехать… восемьдесят, так? — Она не ответила, он продолжил: — Тридцать-то семь при ограничении в тридцать? В наркоманских понятиях это вроде как… уф, не знаю, две ложки кофе на чашку вместо одной.

Класс хором разразился смешками.

— Думаю, мой коллега пытается сказать, — вступила Нахид, — что цитата милая, но вы, вероятно, просто пытаетесь пустить нам пыль в глаза. Скорее всего, вы просто немножко торопились — успеть на поезд или что-нибудь в этом роде.

Софи все еще упивалась последними мгновениями веселого, одобрительного взгляда Иэна и по-настоящему расслышала лишь конец этого замечания. Впрочем, она успела уловить в голосе Нахид тихую властность — как и во всем, что Нахид говорила, пока шло занятие. Ее знания и навыки вызывали уважение, хотя некоторые мужчины в классе злились, что их на заданную тему поучает женщина — женщина-азиатка, — и злость эта была осязаемой. Рядом с Софи сидел багроволицый мужчина средних лет в деловом костюме, со взъерошенными седыми волосами и видом неизбывного, едва скрываемого презрения. Звали его Дереком, поймали его на езде пятьдесят три мили в час на участке с сорокамильным ограничением, потому что «я тот участок дороги знаю как свои пять пальцев», и враждебность к Нахид уже, кажется, распространилась и на Софи — за то, что она отвергла его неуклюжие попытки заговорщицкого юмора.

Посреди занятия, уже ближе к вечеру, объявили перерыв — освежиться, Иэн и Нахид компанию им не составили, ушли куда-то к себе, после чего собравшихся разделили на две группы для просмотра видеозаписей множества различных сценариев автовождения, чтобы разобраться, в чем их опасность. Софи и Дерек оказались в одной группе, руководила ею Нахид.

— Так, хорошенько вглядитесь в этот участок пригородной улицы, — сказала она, ставя запись на паузу и указкой обращая внимание зрителей на отдельные детали. — Посмотрите на эти знаки, посмотрите на возможные помехи и опасности. Скажите, какое тут ограничение скорости и с какой скоростью, по-вашему, тут безопасно ехать в заданных условиях.

Посовещавшись, группа Софи правильно определила ограничение скорости — тридцать миль в час (хотя многие высказывали дикие — и ошибочные — предположения), но когда Софи заметила, что разумно было бы вести машину на двадцати милях в час, Дерек оказался непреклонен: тридцать миль в час — совершенно приемлемо.

— Нет, я так не считаю, — отозвалась Нахид. — Ваша соседка права в данном случае.

— Это ваше мнение, — сказал Дерек.

— Да, мое, и все имеют право на свое мнение, хотя это не означает, что все мнения одинаково ценны. Чем вы, напомните, занимаетесь по работе, сэр?

— Менеджер розничных продаж. В основном спортивный инвентарь.

— Хорошо. Значит, в том, что касается спортинвентаря, ваше мнение ценнее моего. Но вероятно, если речь о безопасности на дороге…

— Я вожу машину сорок лет, — перебил он, — и ни разу не попал в аварию. С чего мне выслушивать поучения такой, как вы?

Краткая пауза, оторопь — Нахид осознала удар, нанесенный этими тремя словами, но так стремительно, что едва заметишь, и ответила совершенно уравновешенно:

— Видите вот этот знак? Разумеется, видите — и знаете, что он означает: где-то на этой улице школа. Вход в школу видите? Нет, потому что вот этот фургон, оставленный на правой стороне, будет заслонять вам вид, пока вы с ним не поравняетесь. Немала вероятность, что из-за фургона, не замечая вас, выбежит маленькая девочка. От вашей скорости в двадцать миль в час она сильно пострадает. Тридцать миль в час, возможно, убьют ее. Но если проедете по этому отрезку улицы на скорости в тридцать миль в час, вы, наверное, и впрямь укоротите себе время в пути секунд на пять. Вот вам и уравнение. Эти две вещи нужно взвесить относительно друг дружки. Пять секунд вашей жизни — и вся чья-то еще жизнь. Пять секунд — целая жизнь. — Она примолкла, глаза все еще блестели, намек на улыбку по-прежнему виднелся в уголках рта. — Трудное ли это решение? По-моему, нет. А по-вашему, пожалуй, да.

Улыбка у нее теперь сделалась вызовом, оружием, направленным прямиком на Дерека. Он уставился на Нахид, но ничего не сказал.

Когда занятия завершились, Софи оказалась с ним в одном лифте. Он сухо кивнул ей, затем отвел взгляд, и мгновение ей думалось, что они доедут молча до самого первого этажа. Но Дерек сказал:

— Ну что, четыре часа моей чертовой жизни я уже никогда не верну.

Софи тщательно взвесила свой ответ:

— Все же лучше, чем получить штрафные на права, согласны?

— Не знаю, — отозвался Дерек. — Думаю, лучше так в следующий раз — вместо того чтобы выслушивать нотации этой самодовольной с…