Второй шанс - Джули Коэн

Это было обязательным моментом, когда дети приходили друг к другу в гости. Билли и Оскара приходилось разнимать. К счастью, Айрис и Полли, обе младше двух лет, могли часами сидеть рядом и играть, прекрасно игнорируя друг друга. Сейчас они устроились на островке солнечного света перед окном, готовя отдельные блюда на игрушечной кухне Айрис.

– Они перерастают драки и начинают делиться? Я спрашиваю тебя как более опытную мать.

– Прекрасный этап начинается, когда им исполняется пять, и длится он до одиннадцати. Тогда они милые, ласковые и забавные.

– А потом, в одиннадцать?

Джо закатила глаза, изображая подростка.

– Лидия? – спросила Сара.

– Она прекрасная девочка. На самом деле. Ей со стольким приходится справляться, и она так много времени уделяет учебе, и хорошо относится к брату с сестрой.

– Но?

Джо попыталась сдержаться и не жаловаться, но ее буквально переполняло.

– Иногда она просто невыносима. Вчера я попросила ее остаться дома с детьми, пока съезжу в Лондон навестить Хонор, а выглядело это так, будто я предложила приковать ее наручниками к кухонному столу.

– Я была такой же. Считала себя крутой и превращала мамину жизнь в ад. Теперь я об этом жалею. Это единственное утешение. Но я, конечно, не говорила об этом маме. Тебе стыдно за то, что заставила пережить свою мать?

– Я ничего такого не делала. Мы с мамой всегда ладили. Я была хорошим ребенком, может, даже слишком хорошим. Мне нравилось угождать людям. Конечно, у мамы был рассеянный склероз, ей бóльшую часть времени было плохо, так что мне пришлось рано повзрослеть. – Джо, облокотившись на стол, уперлась подбородком в ладонь. – Думаю, я была больше похожа на подружку Лидии, Аврил. Она всегда жизнерадостная, всегда вежлива со всеми.

– Это не та, чья мать…

Джо кивнула.

– Хотя на нее это не повлияло. Она милая девочка. Я бы хотела, чтобы Лидди брала с нее пример. В Лидди столько негатива… Иногда кажется, что от той милой маленькой девочки не осталось и следа.

– Она все еще там.

– Я хорошо помню, когда это случилось. Ей было одиннадцать. Все девочки в школе помешались на плетеных браслетиках, которые делали друг для друга. Я купила ей материал, это было нормально, но допустила ошибку: посмотрев несколько узоров в интернете, я сплела браслет, когда она легла спать. Получилось очень неплохо. На следующее утро я отдала браслет Лидии, и она пришла в ужас.

– Ты слишком старалась быть крутой мамой?

– Я думала, что просто плету для нее браслет. Раньше мы делали такие вещи вместе. Когда были только вдвоем. – Она вздохнула. – Это еще одна вещь, с которой ей пришлось справляться: отчим, наш развод, другие дети, занимающие мое время.

– Ты правильно ее воспитала, – заверила Сара. – Раньше или позже, она обязана стать личностью.

– Надеюсь. Она даже не попрощалась, уходя сегодня утром на занятия. Как будто у нее внутри целый мир, которым она не хочет поделиться со мной. – Джо снова ощутила укол боли, вспомнив, как ее старшая дочь ушла из дома, хлопнув дверью, опустив голову и сжав губы. – Или она злится на меня за что-то.

– За что она может на тебя злиться? Ты чудесная мама. Ты никогда не делала ничего, что могло бы расстроить твоих детей.

Джо почувствовала угрызения совести. Она никогда не рассказывала Саре о своих визитах к Адаму и о том, насколько бы Лидия разозлилась, узнав это.

– С другой стороны, – быстро добавила она, – Оскар и Айрис были сыты и довольны, их уложили спать вчера вечером, поэтому можно сказать, что Лидия серьезно отнеслась к своему заданию.

– На самом деле она хороший ребенок.

Джо поднесла чашку ко рту. Она думала о вещах, которые друзья говорят нам из лояльности, и вещах, которые они даже не позволили бы себе упомянуть в разговоре. Сара никогда бы не подумала сказать, что Лидия превращается в буйную маленькую коровку, как Джо никогда бы не подтвердила, что Сара действительно набрала не меньше четырех килограммов с тех пор, как перестала кормить грудью. Для женской дружбы необходимо захваливать друг друга, отрицать недостатки, без колебаний принимать сторону подруги, выслушивать ее проблемы и говорить, что на самом деле все не так уж плохо. Не нужно слишком углубляться в секреты, которые лучше оставить скрытыми.

Дружба была маленьким чудом, тем, что Джо начала ценить в эти дни еще больше. Ее друзья в центре города, другие молодые мамочки, с которыми она общалась во время первого брака, когда Лидия была еще маленькой, исчезли после смерти Стивена. Она могла это понять: им было неловко за свои счастливые браки и живых мужей. Джо была вдовой, трагической личностью, напоминанием о том, что все может пойти не так и за доли секунды разрушить твое счастье. И конечно, как мать-одиночка, она пыталась удержаться на работе, так что времени на социальную жизнь у нее было немного. Потом Джо вышла замуж за Ричарда и переехала в пригород, где было сложнее разговаривать с людьми, и она была занята младенцами. Пока она жила в красивом доме, который был больше похож на остров, ее муж все больше отдалялся, пока не ушел совсем.

Джо знала Сару чуть больше года. Однажды в солнечное весеннее утро они встретились в парке, когда площадка была забита малышами и дошкольниками. Оскар снова и снова поднимался на горку и съезжал вниз, каждый раз вскрикивая от радости. Джо сидела на скамейке в стороне, держа на руках шестимесячную Айрис, быстро уснувшую на солнышке. Она всегда с трудом переносила весну, после Стивена, но этот день был прекрасным.

Джо перевела взгляд со своего чудесного мальчика, такого активного и счастливого, на драгоценную девочку, спящую, румяную и доверяющую, слушала крики играющих детей, и – о ужас! – ее глаза наполнились слезами.

Она не могла расплакаться в парке! Все увидели бы это. Они обсуждали бы ее: «Это та женщина, чей муж убежал к двадцатиоднолетней помощнице по хозяйству. Да, похоже, у них был роман прямо у нее под носом. Они живут в одном из этих больших новостроев, там куча места, чтобы этим заняться. А ее первый муж, помнишь… Ты не помнишь, как он погиб?»

Слезы лились бесконечным потоком, отказываясь ждать ночи, когда не страшно поплакать, – после того как дети уснут. Джо пыталась вытереть их одеяльцем, но это было тяжело сделать, не разбудив Айрис. А ребенок не обязан проводить первые месяцы жизни в окружении печали и гнева.

Слеза упала малышке на лицо, и Джо, насколько могла осторожно, вытерла ее дрожащими пальцами. Она наклонила голову и почувствовала, как потекло из носа. Джо вытерла воду, но ее собиралось все больше и больше, как и слез. В сумке были носовые платки, но она не могла дотянуться до них, не потревожив Айрис. К отчаянию и гневу добавилось раздражение. Почему никто не сказал ей хоть что-нибудь? Если бы она увидела кого-то плачущим в парке, кого угодно, то подошла бы и по крайней мере предложила платок. Она бы спросила, все ли в порядке.