Король и Шут. Между Купчино и Ржевкой... - Александр «Балу» Балунов

То были славные и, я бы сказал, немного волшебные времена. Мы не знали, что создателя миров нельзя торопить, нельзя говорить под руку, не знали, что хороший создатель доделывает все до конца. Ведь мы и были этим создателем. Точнее учились им быть.

Как, например, появляется песня? Рождается хорошая мелодия. Точнее, рождается прекрасная мелодия (просто хорошие мелодии мы считали недостойными себя). И носишься ты с этой мелодией, потом она прирастает припевом, потом на нее падают стихи. Или наоборот. Появляются стихи, а они так воздействуют на тебя, что появляется музыка. Много, в общем, было вариантов. Появились песни. Это было мегакруто.

Мы играли их, и нас очень вставляло. И это, между прочим, были не просто песни, а те самые, которые через десять лет войдут в юбилейный сборник «Собрание». Мы даже прощали себе некоторую непрофессиональность в игре и не самый фирменный звук. Просто играли – куплет-припев, куплет-припев. И вот однажды Горшок говорит: «А давайте придумывать красивые концовки и вступления!» Мы ему: «А зачем? Ведь и так видно, что песни офигенные». А он: «Ну, давайте попробуем».

Попробовали. Бодать мой лысый череп! Оказалось, клево. Ведь места для творчества становится в два раза больше. Все-таки самому всему учиться и доходить до всего своим умом не только трудно, но и весело. Конечно, сначала ошибаешься, но зато такие попытки позволяют делать невозможные и удивительные вещи.

* * *

События вокруг нас бурлили. И мы, согласно законам природы, не чувствовали течения, потому что были внутри него. Как воздухоплаватель не чувствует ветра. Как рыбы не чувствуют движения воды. Кстати, наш с Горшком анекдот того времени:

R-Club, 1997 год. Фото Е. Евсюкова

Сидят две рыбы в неподвижной воде, смотрят вокруг. Одна другую толкает локтем в бок и спрашивает: «Слышь, а че все вокруг так суетятся?»

Мы любили сами придумывать анекдоты и даже иногда записывали их на магнитофон. Для смеха. Вот, раз уж речь зашла об этом, еще один. Сочинил его то ли Горшок, то ли Князь, то ли Рябчик:

«Идет Иван Царевич по лесу. Встречает, ну типа, зайчика.

– Ты кто такой?

– Я, ну типа, это… зайчик.

– Ну, и что? Пошел на хрен отсюда!

Идет дальше. Встречает, ну, например, ежика.

– Ты кто такой?

– Я типа, это… ну, ежик.

– Да? Ну, и иди отсюда на фиг! Идет дальше, а навстречу ему конь.

– Привет, Иван Царевич! А куда ты идешь? А возьми меня с собой!

– А на хрен ты мне сдался?»

Тут рассказчик должен был сделать идиотское выражение лица, изображая коня, изогнуться, завести руки назад и выставить одну ногу вперед. И на каждой фразе меняя ногу дружелюбным и заискивающим голосом сказать: «А, может, чем пригожусь! А, может, чем пригожусь!»

Дико смешной и очень популярный в то время анекдот.

Ладно, вернемся к бурлящим событиям. У нас скопилось изрядное количество историй, которые мы хотели воплотить в песни. Изначально песни придумывались так. Писалась красивая история. Иногда таинственная, иногда смешная, а иногда вообще непонятно какая – главное, чтобы зацепила что-то в душе. Из ассоциаций, возникших в результате осмысления этой истории, появляется музыка или что-то похожее на музыку. И если всем получившееся нравится, то выкристаллизовываются стихи, а музыка начинает обретать форму. Когда я говорю «пишется история», то в подавляющем большинстве случаев имею в виду то, что Князь пишет историю. Задача остальных – помочь советом и всячески улучшить текст. А если история была особо страшная, то успокоить и утешить его. Окончательный вариант должен был устраивать всех и каждого. Важен был конечный результат, максимально приближенный к идеалу. Может, именно поэтому Андрюха писал все лучше и лучше.

А когда я говорю «появляется музыка», то имею в виду вот что. Большую часть музыки писал Горшок. Причем писал музыку разную и с дикой скоростью. Технология была такая.

Мы берем в руки гитары и начинаем играть. Музыкального образования у нас не было, а значит, не было ни рамок, ни границ. Если нам по каким-либо причинам не нравился аккорд, мы просто зажимали струну в другом месте. И еще мы никогда (за редким исключением) не подбирали и не играли чужих песен, чтобы избежать шаблонности мышления. Именно поэтому, когда в группе появился Яха, его никогда не включали в процесс придумывания песен и призывали только на время аранжировки. Потому что придумывается, например, новая мелодия, а после трех нот Яха кричит: «О, похоже на это!» Смотришь, и правда. Берешь четвертую ноту, а он: «О, это похоже на то!» Короче, еще не успеет Горшок что-нибудь придумать, а Яха уже пристраивает мелодию на знакомые рельсы.