Мастерская чудес - Валери Тонг Куонг

Я уж все бумажки их подписал. Всех сестричек, белых птичек, расцеловал. В щечки-яблочки. Они для меня расстарались. Наготовили всякого добра: спальный мешок, новенький блестящий термос с крышкой из нержавейки, кипятильник, крекеров целый пакет, чистые портки и все такое.

Только в путь собрался — откуда ни возьмись этот перец. Встал в дверях, руки в брюки. Субчик лет пятидесяти. Не урод, не красавчик. Не качок, не хлюпик. Так, серединка на половинку. Лица не запомнишь. Сотни таких шмыгали мимо меня, когда я у подъезда сидел.

— Не помешал?

— Ну это как сказать.

— Позвольте представиться. Я из «Мастерской», мы помогаем людям с проблемами здоровья. Вам о нас соцработник говорила, так?

— Ах, да-да-да! Ну как же! Ты тоже завел байду про проблемы? Лучше оглохнуть, чем слушать вашу туфту.

— Не могу с вами согласиться. «Проблемы со здоровьем» — это просто термин такой. Формула для подачи заявлений, запросов, выписок, формуляров, требований. Обычно люди не обижаются, когда им делают скидки и оформляют пенсии. Забудем о проблемах. Поговорим о «Мастерской». Найдется у вас минутка?

— Мне, вообще-то, пора из палаты выметаться. Но если купишь мне литрусик пивасика, буду слушать тебя хоть неделю. Валяй!

Я просто так это брякнул, думал: отвяжется. А он просиял как начищенный медный таз, куртку мне подает, кивает:

— С удовольствием. Пойдем выпьем.

Чудеса, да и только!

Присмотрелся я к типчику получше. Сперва он со мной как родной. Добрый такой, сладенький. А как завалились в пивнушку, пошло-поехало: социальная адаптация, «Анонимные алкоголики», никаких правонарушений, бухло — смерть… Привычная чушь. Пустой треп. «Давай договоримся: ты будешь чистый, трезвый, тихий, мирный, а я тебя накормлю, поселю и к делу пристрою». Плавали, знаем. Но на первое время, пока брюхо не заживет, можно и так перекантоваться.

Крендель этот заказал мне вторую кружку. А сам тем временем приглядывается, принюхивается, что я за зверь такой, как ко мне подкатить. Я ни гу-гу, прикинулся ветошью. Вот он молчал-молчал, да и выдал:

— Не думайте, мсье Мишель, что я вам одолжение делаю.

— Мистер Майк меня зовут.

— Правда-правда, простите, меня соцработник предупреждала, а я не учел, запамятовал. Так вот, мистер Майк, я к вам обращаюсь потому, что вы нужны нам больше, чем мы вам.

— Чего ты мне лапшу на уши вешаешь? Разводишь, да? Я не вчера родился. Ты, брат, гонишь, завязывай.

С тех пор как я себя помню, никому и никогда я не был нужен. Только мамаше своей, чтоб пособие получать. Семь лет она пропадала и вдруг заявилась к бабуле и деду, где я жил себе, кучеряво так поживал. Не потому, что соскучилась, сука. Денежки ей подавай. Всем выходной испортила, мы толком и позавтракать не успели.

— Гляди, покойница с того света пожаловала, — сказал дед, как ее увидел.

И точно. Кожа синюшная, вся в прыщах. Немытые волосы висюльками. Бычок в гнилых зубах. Вперлась без приглашения, ни здрасте, ни до свидания. Плюхнулась на табурет и рыгнула.

— Я за сыном. Мать я Мишелю или нет? Вы мне ничего не сделаете, я в своем праве!

Дед ей:

— Что ж ты раньше о нем не вспомнила? Где ты была столько лет? От тебя ни слуху ни духу. Ни разу не прислала ему ни весточки, ни подарка. Мы, чай, не в лесу дремучем живем, не на Аляске. Не дикари, цивилизация кругом. Поезда, автобусы ходят. Могла бы хоть навестить. Позвонить. Телефон у нас есть.

Я видел эту курву впервые. Если она до двух месяцев меня тетешкала, так что, думаете, я запомнил рожу ее кривую? Вцепился в бабушкину руку намертво, как лобковая вошь бойцу в яйца. Зажмурился крепко-крепко. Думал, открою глаза, а пакости этой и нет — была, да сплыла. Твердил про себя: «Пока бабуля рядом, ничего со мной не случится, меня этой страшной тетке не отдадут!»

— Нечего меня поучать, на себя посмотри! Семь лет ребенка обирал, и все тебе мало. Ты ж безработный! Вот тебя государство и поило-кормило ради мальца. Мишель у меня — добытчик! Скажешь нет? А теперь все, накрылась ваша лавочка. У меня и работа есть, и жилье, забираю сына, и баста! — прошипела она деду в ответ.

И увезла меня в тот же день. Я-то верил, что ее прогонят с позором. Но бабушка мне сказала:

— Мишель, малыш мой дорогой, послушай. Выбора нет, закон на стороне этой негодяйки, она твоя мать, у нее все козыри на руках. Мы ничего-ничего не можем поделать, хотя любим тебя всей душой.

У них и вправду не было ни единой бумаги, дед с бабулей были неграмотные, потому и не знали, как оформить опеку, а попросить не решались. Даже в начальную школу меня соседка записывала из года в год, пока я не переехал, само собой.