Исповедь гейши - Радика Джа

К одиннадцати я все закончила. Впереди был целый день, затянутый розовой дымкой ожидания. Принимая душ, я загадала себе загадку: какого цвета свободное время у замужней женщины? Да, розового, конечно, прыснула я, а потом меня так разобрало, что я буквально стонала от хохота. К счастью, его заглушил шум воды, и он не достиг ушей соседей. На пути к станции я тщательно распланировала свой день. Сначала пройдусь по магазинам, потом где-нибудь перекушу, после чего отправлюсь в салон красоты и немного подремлю, пока они будут трудиться над моими волосами и ногтями. Если вдруг поход по магазинам затянется, просто куплю по дороге онигири[4]. Как бы там ни было, впереди меня ждет замечательный день.

Я сошла с поезда на станции Гинза, как раз у главного перекрестка. Стоял чудесный осенний день. Небо сверкало синевой, солнце ласково грело спину. Улицы были заполнены хорошо одетыми людьми, с достоинством спешащими пообедать. Обычно вид нарядной толпы повергает меня в приятное волнение. Но сейчас радостное чувство, переполнявшее меня все утро, куда-то ушло.

Я вдруг остановилась, причем так резко, что мужчина, шедший позади, чуть не врезался в меня. Я обернулась, чтобы извиниться, но он отвел глаза. И тут навалилась макура, и я потеряла всякое представление о времени и пространстве.

Не знаю, сколько я простояла перед универмагом «Мацуя», но вдруг кто-то положил мне руку на плечо. Я раздраженно обернулась и увидела высокую красивую офисную даму в фиолетовом костюме от Шанель и с оливковой сумочкой Келли «Эрмес». Я хотела извиниться и отойти в сторону, как вдруг незнакомка произнесла мое имя. Да-да, мое имя. То, которое дали мне родители, хотя после замужества меня так уже никто не называл.

— Каё-сан, разве ты не узнаешь свою школьную подругу Томоко? — спросила женщина.

Каё — не очень красивое имя, и я редко кому его сообщаю. Я так удивилась, услышав его из уст незнакомой дамы, что буквально раскрыла рот. Томоко рассмеялась, сверкнув полоской белоснежных зубов с маленьким зазором между двумя передними, и тут я сразу узнала ее. Не помню, что я тогда сказала и говорила ли вообще, помню только, как она нетерпеливо схватила меня за руку и, оттащив от дверей универмага, из которых выливались потоки покупателей, потянула в тихий переулок.

В тот день на мне были брюки на резинке — дешевые штаны, которые продаются в пригородных торговых центрах по тысяче иен за штуку. Прежде я не пересекалась ни с одной работающей женщиной. И вот теперь иду по Гинзе рядом с потрясающе красивой офисной леди, ощущая, что все пространство вокруг нас наэлектризовано восхищенными мужскими взглядами. Тут мне пришло в голову, что рядом с ней я выгляжу просто уродом, и я смущенно отступила назад. Но очень скоро поняла, что зря волнуюсь — в тени красавицы Томоко меня попросту никто не замечает. Я скромно шла рядом, прикидывая, сколько может стоить ее наряд и что у нее за работа, раз она позволяет себе такие дорогие вещи. Неужели она выскочила замуж за миллионера? Или работает в крупной компании? Передо мной словно раздвинули плотные шторы, и я почувствовала, что макура куда-то исчезла.

Томоко привела меня в кафе «Ренуар», классическую кофейню Гинзы, где подавали только кофе и бисквиты с кремом. Меня несколько удивил ее выбор, ведь сейчас время обеда, но потом я сообразила, что в ресторанах все места, вероятно, уже заняты и там стоит такой шум, что не поговоришь. Когда мы поднимались по крутой деревянной лестнице, я заметила, что туфли у Томоко из крокодиловой кожи — явно «Прада».

И только когда мы сели за столик в дальнем углу кафе, я осмелилась посмотреть ей в лицо. Мы молча изучали друг друга, отмечая следы, которые время наложило на нашу внешность.

Я сразу поняла, что изменилось в Томоко. Она всегда была красавицей, но сейчас она к тому же выглядела дорого. Как антикварная вещь или часы Патек Филипп. И это делало ее еще желаннее для мужчин. Я вспоминала, как они смотрели на нее на улице — вожделея, но прекрасно понимая, что такая женщина не для них. Как ей это удавалось? Дело здесь было не только в одежде. В Гинзе полно шикарно одетых женщин. Я снова внимательно взглянула на нее. Ее крашеные темно-русые волосы были модно подстрижены и завиты. Стильный макияж подчеркивал красоту лица. Кожа светилась, а пухлые губы сверкали, как отполированные. Глаза были широко раскрыты, миндалевидные веки поблескивали золотистыми тенями. И тут я поняла, в чем дело. Моя подруга изменила разрез глаз, сделав их по-европейски большими.

Томоко первой нарушила молчание.

— Как же ты была права, что рано вышла замуж, — произнесла она с оттенком сожаления в голосе. — Ну и как тебе замужество?

Голова у меня пошла кругом, словно исполнилась давнишняя мечта, когда уже ни о чем не мечтаешь. Мир заволокло пеленой, и надо мной снова нависла макура. Я слушала Томоко как бы в полусне.

— Как же я рада, что мы встретились. Как поживает Рю-сан? Он хороший муж? Ты с ним счастлива? Ну, расскажи же мне о себе.

Я приложила руку к виску, стараясь выдавить из себя хоть пару слов. Как можно говорить о моем унылом существовании, когда я сгораю от нетерпения услышать, как живет моя подружка.

Прекрасное личико Томоко слегка омрачилось.

— Какая же я эгоистка! Ты хорошо себя чувствуешь? Когда я тронула тебя за плечо, ты выглядела такой усталой. Знаешь, а я ведь шла за тобой от самой станции. Мы ехали в одном поезде. Поначалу я засомневалась, что это ты. Совсем взрослая, солидная женщина, настоящая мать и жена. А потом ты сморщила нос и потерла его таким знакомым жестом, что я сразу узнала прежнюю Каё. Хотела тут же броситься тебе на шею, но не осмелилась. А вдруг ты меня не помнишь? Мне стало стыдно, что я вычеркнула тебя из своей жизни, и я решила не подходить. Но не выдержала и пошла за тобой.

Томоко так быстро сыпала словами, что я с трудом улавливала их смысл. Откуда в ней столько энергии? Может быть, поэтому она так шикарно выглядит?

К нам подошла немолодая официантка в наряде австрийской молочницы. Томоко заказала шоколадные пирожные, попросив выписать счет на нее, как она обычно делала в школе. Я хотела сказать, что беременна и должна соблюдать диету, но она была очень увлечена разговором с официанткой, и я не посмела ее перебить. Когда заказ приняли, Томоко виновато посмотрела на меня:

— Здесь самые вкусные шоколадные пирожные в Токио. Я знаю, что доктор не велит тебе есть шоколад, но иногда так хочется побыть плохой девочкой.

Я рассмеялась, и макура рассеялась без следа.

— Ты стала еще красивее, Томоко, — произнесла я первое, что пришло мне в голову.

Она сделала вид, что смутилась.

— Просто сейчас я по-другому одеваюсь, — пожала она плечами. — Эта школьная форма кого хочешь изуродует. Но ты тоже изменилась. И даже больше, чем я. Здорово похудела и стала совсем стройненькой.