Благородный дом. Роман о Гонконге - Джеймс Клавелл

— Линк, познакомься, это суперинтендент Армстронг, — произнес он с непринужденной фамильярностью.

— Привет, — проговорил Линк Бартлетт, поднимаясь от стола и протягивая руку. — Могу я предложить вам выпить? Пива?

— Нет, спасибо. Чашку кофе, если можно.

Свенсен тут же направился на кухню:

— Сейчас принесу.

— Будьте как дома. Вот мой паспорт, — сказал Бартлетт. — Извините, я на минутку. — Он вернулся за печатную машинку и снова стал стучать по клавишам двумя пальцами.

Армстронг неторопливо рассматривал его. Песочные волосы, голубые с серым глаза, властное, симпатичное лицо. Худощавый. Спортивная рубашка и джинсы. Он пролистал паспорт. «Родился в Лос-Анджелесе 1 октября 1922 года. Молодо выглядит для своих сорока. Московские отметки, как и у Кейси Чолок, других поездок за „железный занавес“ не было».

Глаза Армстронга скользили по помещению. Оно было просторным, на всю ширину самолёта. Короткий коридор по центру, ведущий в хвостовую часть, с двумя кабинами по обеим сторонам и двумя туалетами. А в конце последняя дверь — видимо, кабина хозяина.

Салон был оборудован как коммуникационный центр. Телетайп, международная телефонная связь, встроенные пишущие машинки. На переборке — часы с подсветкой, показывающие время по всему миру. Шкафы для документов, копировальный автомат и встроенный письменный стол с обтянутой кожей столешницей и грудой бумаг. Полки с книгами. Книги по налогообложению. Несколько изданий в мягкой обложке. Остальные — про генералов или написанные генералами. Десятки таких книг. Веллингтон, Наполеон, Паттон, «Крестовый поход в Европу» Эйзенхауэра, «Трактат о военном искусстве» Сунь-цзы…

— Пожалуйста, сэр, — донеслось до увлекшегося Армстронга.

— О, благодарю вас, Свенсен. — Он взял чашку с кофе и добавил немного сливок.

Свенсен поставил рядом с Бартлеттом открытую банку охлажденного пива, забрал пустую и ушел обратно на кухню, закрыв за собой дверь. Бартлетт перечитывал напечатанное, прихлебывая пиво из банки, потом нажал на кнопку вызова. Тут же появился Свенсен.

— Передай Джанелли, чтобы попросил диспетчерскую отослать вот это. — Свенсен кивнул и вышел. Бартлетт расправил плечи и повернулся в крутящемся кресле. — Прошу прощения, нужно было отправить это не откладывая.

— Ничего-ничего, мистер Бартлетт. Ваша просьба переночевать удовлетворена.

— Спасибо, большое спасибо. Свенсену тоже можно остаться? — Бартлетт ухмыльнулся. — Хозяин из меня никудышный.

— Хорошо. Как долго ваш самолёт пробудет здесь?

— Это зависит от нашей завтрашней встречи, суперинтендент. Мы надеемся заключить сделку со «Струанз». Неделю, дней десять.

— В таком случае завтра вам нужно будет переставить самолёт в другое место. У нас в шестнадцать ноль-ноль прибывает ещё один ВИП-рейс. Я попросил капитана Джанелли позвонить в службу наземного контроля до четырнадцати ноль-ноль.

— Спасибо. А разве начальник департамента уголовного розыска Коулуна обычно занимается здесь вопросами перестановки?

Армстронг улыбнулся:

— Мне нравится, когда я знаю, что творится в моем подразделении. Утомительно, конечно, но я привык. К нам не так часто прилетают частные самолёты, да ещё такие, которые встречает лично мистер Чэнь. Мы любим по возможности услужить. Компании «Струанз» принадлежит большая часть аэропорта, а Джон — мой приятель. Вы с ним давно дружите?

— Мы встречались в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, и он мне очень понравился. Послушайте, суперинтендент, этот самолёт — мой комму… — Зазвонил один из телефонов. Бартлетт снял трубку. — О, привет, Чарли, что там в Нью-Йорке?.. Господи, да это здорово. Сколько?.. О'кей, Чарли, покупай весь пакет… Да, все двести тысяч акций… Конечно, первым делом с утра в понедельник, как только начнутся торги. Пошли мне подтверждение по телексу… — Бартлетт положил трубку и повернулся к Армстронгу: — Прошу прощения. Так вот, суперинтендент, этот самолёт — мой коммуникационный центр, и я без него как без рук. Если мы задержимся на неделю, можно ли мне будет приходить сюда и уходить?

— Боюсь, это уж «как кости лягут», мистер Барлетт.

— Это означает «да», «нет» или «может быть»?

— О, это жаргонное выражение, которое значит «непросто». Прошу прощения, но нашей службой безопасности в аэропорту Кай-Так введены особые порядки.

— Если вам придется поставить дополнительных людей, я с удовольствием заплачу.

— Это вопрос безопасности, мистер Бартлетт, а не денег. Телефонная система в Гонконге первоклассная, и вы это оцените. — «А контрразведке будет гораздо легче контролировать ваши звонки», — добавил он про себя.

— Ну, если вы сможете решить этот вопрос, я буду признателен.

Армстронг пил небольшими глотками свой кофе.

— Вы первый раз в Гонконге?

— Да, сэр. Первый раз в Азии. Самая дальняя точка, куда я забирался, — Гуадалканал[17], и было это в сорок третьем.

— Служили в армии?

— Служил, сержантом в инженерных войсках. Строительство. Чего мы только не строили: ангары, мосты, лагеря — все подряд. Здорово было. — Бартлетт отхлебнул из банки. — Точно не хотите выпить?

— Нет, спасибо. — Армстронг допил свою чашку и стал вставать. — Благодарю за кофе.

— А можно я задам вам один вопрос?

— Конечно.

— Что собой представляет Данросс? Иэн Данросс. Который возглавляет «Струанз»?

— Тайбань? — Армстронг расхохотался. — Это смотря кого спросить, мистер Бартлетт. Вы с ним не знакомы?

— Нет ещё. Завтра познакомимся. За ланчем. Почему вы называете его «тайбань»?

— «Тайбань» по-китайски означает «верховный вождь» — человек, обладающий высшей властью. Для китайцев все главы старых торговых домов — тайбани. Но даже среди тайбаней всегда есть тот, кто стоит выше всех. Тайбань с большой буквы. Компанию «Струанз» называют Благородный Дом или Благородный Хонг, а «хонг» означает «компания»[18]. Так повелось с начала торговли с Китаем и самых первых дней Гонконга. Гонконг основан в тысяча восемьсот сорок первом году, двадцать шестого января. Основатель фирмы «Струан и компания» — Дирк Струан — был, и в некотором смысле остается, человеком легендарным. Для одних он — пират, для других — выдающаяся личность. Во всяком случае, свое состояние он сделал на контрабанде индийского опиума в Китай. На вырученное серебро покупал китайский чай и отправлял в Англию на целой флотилии китайских клиперов. Он стал королем коммерсантов, получил титул Тайбаня, и с тех пор «Струанз» всегда стараются быть первыми.