Жизнь без спроса - Саша Канес

– Здрась-сьте…

– Мы пришли извиняться! Мы – это я и… моя дочь Анна.

Мама легонько толкнула меня в бок.

– Здравствуйте, Александра Михайловна… – проговорила и я.

– Ну, извиняйся, коли пришла! – На лице учительнице расцвела бессмысленная улыбка. – Что натворила?

– Ничего… ничего вроде…

Наступила тягостная пауза.

– А за что прощения просить будешь?

Александра Михайловна, очевидно, сама была в недоумении. Она меня не помнила, равно как и я ее. Неясно было даже, что и кого она имела в виду, когда совсем недавно нажаловалась встреченной во дворе маме. Видимо, перепутала и меня, и маму с какими-то другими людьми. Еще раз осмотрев меня с головы до ног, она предположила:

– Ты же, наверное, на переменке толкалась?

Я отрицательно замотала головой.

– Так вы же мне полчаса назад пожаловались!.. – пролепетала мама.

– Я? Вам?! На нее?.. На эту девочку?

– Ну, вы же сказали, что она вас обзывала…

– Она? Меня? Как обзывала? Как ты меня обзывала, девочка?

– Я не обзывала… – В глазах моих стояли слезы.

– Так вы же сами сказали, что она вас… – упорствовала мама.

– А, это вы про ту девочку, что дурой меня обзывала? Толстой дурой?

Мы с мамой молчали.

– Так это же не она! Ведь это не ты меня толстой дурой обзывала?

– Нет! Не я!

– Нет! Это не она! Не эта девочка! – подытожила Александра Михайловна, чуть покачиваясь. – Эта девочка… только на переменке толкалась.

Она погрозила мне толстым указательным пальцем. До сих пор помню кусочек жареного лукового колечка, прилипший к неухоженному ногтю.

– Нехорошо толкаться, надо парами гулять по кругу с подружками. Ты же пионерка, а толкаешься. Пионерам нельзя толкаться!

– Я не толкалась! – инстинктивно воскликнула я.

– Не спорь со старшими! Не позорь мать! – добродушнейшая Александра Михайловна изобразила, что сердится.

– Воспитывать надо девочку! – обратилась она к маме. – А то так всю жизнь придется за нее перед людьми извиняться.

Учительница повернула голову внутрь квартиры и с наслаждением принюхалась.

– Ну все, все! Мне кушать пора, и внуки у меня тоже некормленые. А ты, Аллочка, помни: расти нужно хорошей девочкой!

Произнеся эту непонятно к кому обращенную фразу, Александра Михайловна поморщила лоб и завершила свою сентенцию бесспорной в своей банальности педагогической мыслью:

– Да-да, Аллочка! Нужно обязательно расти хорошей девочкой – потому что плохой девочкой быть очень плохо!

– Простите нас еще раз! – пробормотала мама еле слышно.

Непонятно даже, услышала ли она вообще, что незнакомая мне женщина два раза подряд назвала меня чужим именем.

Мы возвращались домой молча. Мама, не ужиная, пошла в большую комнату плакать, папа с трагическим лицом проследовал за ней. Со мной после этого случая он не разговаривал целую неделю. Отца не интересовало, что же на самом деле произошло, он не желал ничего знать и не хотел ничего анализировать. Для него имело значение только то, что маме плохо, а это ужасное обстоятельство было как-то связано со мной.

Мне тоже было очень плохо. Очень хотелось повалиться на кровать и плакать – но я отправилась на кухню к бабушке есть суп. Дети обязательно должны кушать вовремя. И на первое обязательно едят суп. И тарелка должна оставаться чистой. И невкусной еды не бывает. Это все не требующие доказательства аксиомы из моего детства.

Нет, я не потеряла веру в мамину правоту. Я по-прежнему была уверена, что в чем-то все равно виновата. Но в тот вечер в моей голове что-то щелкнуло. Я поняла, что, если человеку все время говорить, что он должен быть хорошим, а плохим быть не должен, с ним может произойти что-то страшное. Я еще не научилась думать самостоятельно, но перестала хотеть быть «хорошей девочкой». Я смирилась с тем, что при всех обстоятельствах виновата перед своей мамой, что всегда буду вынуждена причинять ей боль самим фактом своего существования… И еще я поняла, что никогда не захочу видеть рядом с собой такого идеального мужа, как мой отец.

В самом раннем детстве в сердце мое проник идеал мужчины, которого я мечтала видеть рядом с собой. Разумеется, это был актер, который всегда играл людей, совершавших прекрасные поступки и беспримерные подвиги. Про себя я с детства называла его «великий». Видела я его в добром десятке ролей, но, как мне казалось, играл он всегда самого себя. Его генералы, разведчики, энтузиасты-ученые и революционеры чрезвычайно походили друг на друга – всегда сильные и бесстрашные, они отстаивали свою позицию и не жалели даже самой жизни для того, чтобы довести дело до победного конца. Я смертельно завидовала его «киноженам» и в глубине своей наивной души надеялась, что он дождется того момента, когда я вырасту и найду способ познакомиться с ним. Я специально никогда не интересовалась, женат ли он и есть ли у него дети. Для меня он, конечно же, будет свободным! Конечно, я понимала, что этот человек не просто не мой ровесник, но даже старше моих родителей, но это никак не мешало моим девчачьим грезам.