Альковные секреты шеф-поваров - Ирвин Уэлш

Скиннер вспомнил, как они с Кей пришли однажды в ночной клуб в западном Эдинбурге и встретили там Шеннон и Кевина. Могли бы вчетвером классно провести время, но Кевин и Скиннер почему-то сразу друг другу не понравились, как, впрочем, и девушки. Конечно, снаружи все выглядело пристойно, однако взаимная антипатия была налицо.

Разные типы женщин, размышлял Скиннер. Кей была последним ребенком в семье, оба брата намного старше. Маленькая избалованная принцесса. Шеннон, наоборот, еще училась в школе, когда умерла ее мать, а отец после этого пошел вразнос, и ей пришлось практически в одиночку воспитывать младших брата и сестренку. Скиннер изучал ее женственный профиль, целеустремленные волевые глаза… Шеннон заметила восхищенный взгляд и улыбнулась — обезоруживающе, как солнышко сквозь тучи.

На первом этаже в лифт заскочил нервный тощий парнишка в ширпотребном костюме. Его движения были так неуклюжи, что Скиннер почувствовал жалость и улыбнулся — практически одновременно с Шеннон.

У Скиннера в животе штормило после вчерашнего пива и острой приправы карри; он натужился и почти беззвучно, как Джульетта, вздыхающая от любви, выпустил газы — как раз в тот момент, когда в кабину зашли рабочие в комбинезонах. Растеклась убийственная, режущая вонь. Лифт тащился медленно, все молча страдали. Рабочие вышли на следующем этаже, и Скиннер воспользовался случаем, чтобы перевести стрелки:

— Отвратительно! Фу!

Он знал, что, когда речь идет о пердеже, каждый превращается в консервативного присяжного: на мужчину подозрение падает прежде, чем на женщину, а на пролетария — прежде, чем на чиновника. Таковы правила игры.

Дэнни Скиннер и Шеннон Макдауэл шли по коридору, тощий парнишка шагал впереди. Перед дверью офиса он обернулся и спросил, как найти мистера Фоя. Боже, какой заморыш, думал Скиннер, разглядывая щуплую фигуру. Кожа да кости. Спереди посмотришь — как катком переехали, а сбоку — спичечный человечек с перезрелой головой. Открытое веснушчатое лицо, светло-каштановые волосы.

— Айда с нами,— улыбнулся Скиннер, открывая дверь.

Нового парнишку звали Брайан Кибби. Они привели его в офис, угостили кофе, познакомили со всеми. Фой еще не пришел.

— Мы экскурсию проводить не будем,— сказала Шеннон.— Это прерогатива Боба, у него целая процедура для новичков. Как выходные провел?

Кибби принялся с энтузиазмом рассказывать. Скиннер слушал вполуха, с похмелья его тянуло в сон. На столе лежал журнал «Гейм информер», который Брайан достал из сумки. Скиннер лениво перевернул несколько страниц. Он не увлекался видеоиграми в отличие от Гэри Трейнора, который это дело любил и даже иногда усаживал Дэнни пострелять на пару. Мелькнуло знакомое название, «Полночный клуб-3», версия автожурнала «Даб». Гэри что-то такое упоминал…

— Знаешь эту игру?— спросил Скиннер.

— О, потрясающая вещь!— Голос Кибби завибрировал на высоких тонах.— Ни в одной другой игре так не чувствуешь скорость. И прелесть даже не в гонках, а в подготовке машины, когда сидишь в гараже, прокачиваешь свое сокровище…

— Слушай, класс! Это я тоже люблю. В гараже с порножурнальчиком уединился — и давай свое сокровище прокачивать!

— Д-да ну…— Щеки Кибби вспыхнули.— Я не это имел…

— Дэнни так шутит, Брайан,— вмешалась Шеннон.— Он у нас типа офисный клоун.

Брайан вздохнул и продолжил нудный рассказ. Когда он, поддавшись на уговоры Шеннон, открыл коробку и гордо продемонстрировал игрушечный паровоз, Скиннер почувствовал, что скука сменяется вялым презрением. Из сумки Брайана торчала бейсболка с эмблемой «Манчестер Юнайтед».

— Болеешь за «Манчестер Ю»?— поинтересовался Скиннер.

— Я вообще-то футболом не увлекаюсь, но «Манчестер Юнайтед» — это знаменитая команда, самая популярная в мире, на них всегда посмотреть интересно,— пропищал Брайан. Ему вспомнились каникулы на курорте Скегнесс. Они с отцом смотрели финал кубка Европы в гостинице, и Кит Кибби купил эту бейсболку. А потом заболел и передал ее сыну. Своеобразный талисман.

О боже, подумал Скиннер, пускай Шеннон с ним разговаривает.

Он извинился, отошел к своему рабочему месту и плюхнулся на стул возле окна.

Ну и работа, кругом одни зануды! Всю башку прогундели — про свои огороды, заборы, клюшки для гольфа… Сейчас еще эта старая набожная залупа Айткен припрется… И новенький, видно, из той же породы, зануда каких мало.

Скиннер вдруг осознал, что втайне надеялся обрести в новом сотруднике свежего собутыльника. Как же, размечтался!.. Он с отвращением взглянул на Кибби.

Вот же, бля, ангелочек! И голосок писклявый.

Большие верблюжьи глаза новенького сияли чистым энтузиазмом, но Скиннеру показалось, что сквозь сияние проступает нечто ползучее, расчетливое — намек на червоточинку в нимбе Кибби.

Дверь открылась, вошли Айткен и де Муар — оба промокшие, с бумажными кофейными стаканами. Скиннер наблюдал, как они сердечно здоровались с новичком: похоже, никто не собирался замечать, что у занудного пискуна двойное дно.

За этим зайцем надо присматривать.

По подоконнику забарабанил тяжелый град. Окна, несмотря на солидный размер, лишь в редкие полуденные часы пропускали достаточно света — мешали высотные дома на противоположной стороне знаменитой улицы Роял-Майл, узкой, но оживленной транспортной артерии, ведущей к зданию дворца, в котором раньше сидели короли, а сейчас разместился музей с открытой планировкой.

Скиннер встал, чтобы полюбоваться на бегущих пешеходов. Мокрый толстяк в почерневшем от дождя костюме укрылся от града в неглубокой нише и беспомощно поглядывал вверх, выжидая просвета. Когда он наконец решился сделать рывок через дорогу и приблизился настолько, что стали видны черты его лица, Скиннер с удовольствием узнал Боба Фоя.

Злорадно улыбаясь, Скиннер опустился на неудобный стул — подлокотники ему по рангу не полагались. На столе красовалась декоративная пивная кружка с черно-белой эмблемой клуба «Ноттс Каунти», приспособленная под карандашницу. Его словно молнией прошила острая дразнящая фантазия: в кружке вместо карандашей — ледяное пиво. Янтарное, освежающее…

Всего одну кружечку, чтобы запустить мотор! Большего я не прошу.

Скиннер с тоской подумал, что придется терпеть до обеда, когда у потенциального собутыльника Дуги Винчестера появится сходное желание. Тихоня Винчестер, засевший на своем чердаке в крошечном кабинете, похожем на чулан для веников,— бездельник на зарплате, пьяница и паразит.

Еще один засохший сорняк, который надо вырубить с корнем — если, конечно, найдется решительный человек, готовый помахать топором. А он найдется рано или поздно!

Скиннер представил Винчестера как наяву: пепельное лицо, исчезающе короткая шея, мертвые глаза-утопленники, жидкие волосы, налипшие на плешь,— все дышит тем жалким и нелепым тщеславием, на какое способен лишь патологически унылый старый пердун. Вспомнилась их невеселая беседа в баре — в пятницу после работы. «Когда приходит старость, секс уже по барабану,— рассуждал Винчестер, а Скиннер смотрел на его лоснящийся пиджак и думал: что верно, то верно.— Конечно, сама идея еще привлекает,— продолжал Винчестер,— но процедура слишком хлопотная: надо суетиться, потеть… Одно дело подрочить в охотку или чтобы шлюшка отсосала по-быстрому — это пожалуйста. Но ублажать какую-то бабищу, думать, как ей сделать приятное… нет, чересчур сложно. Моя вторая жена — вот была ненасытная корова! У меня вся жопа была исцарапана, в паху растяжение, на ляжках гематомы… Нет, ну его нафиг! Не для меня».