Обещание - Джоди Пиколт

— После смерти Эмили вам звонили из ювелирного магазина?

— Да, — подтвердила Мэлани. — Сначала я не знала, кто звонит. Женщина настойчиво просила Эмили к телефону, и это было похоже на плохую шутку. Наконец она рассказала мне о часах, которые Эмили купила для Криса, и я поехала их забрать. Часы стоили пятьсот долларов — на пятьдесят долларов больше, чем она заработала за все лето в трудовом лагере. Эмили понимала, что мы очень расстроимся, если узнаем, что она истратила такую огромную сумму на сюрприз Крису к дню рождения. Это слишком дорогой подарок, мы бы заставили вернуть его в магазин. — Она глубоко вздохнула и продолжила: — Съездив в ювелирный магазин, я забрала часы. И поняла, что таким образом Эмили подтолкнула меня к тому, чтобы более внимательно взглянуть на случившееся. — Она в упор посмотрела на присяжных. — Зачем бы Эмили покупала в подарок Крису часы, чтобы преподнести их в конце ноября, если она знала, что еще до этого покончит с собой?

Барри подошла к столу защиты.

— Как вам известно, миссис Голд, единственным человеком на карусели в тот вечер, кроме самой Эмили, был Кристофер Харт.

Мэлани бросила взгляд на Криса.

— Известно.

— Вы хорошо знаете подсудимого?

— Да, — ответила Мэлани. — Крис с Эмили выросли вместе. Мы восемнадцать лет прожили бок о бок с семьей Криса. — Ее голос стал хриплым, она отвернулась. — Ему всегда были рады в нашем доме. Он был для нас сыном.

— А вам известно, что он присутствует в этом зале, потому что его обвиняют в убийстве? Убийстве вашей дочери.

— Да.

— Вы верите в то, что Крис мог применить насилие к вашей дочери?

— Протестую! — воскликнул Джордан. — Свидетель предубежден.

— Предубежден! — чуть не брызгала слюной Барри. — Эта женщина похоронила дочь. Она может быть предвзятой, если ей этого хочется.

Пакетт потер виски.

— Обвинение имеет право вызывать любых свидетелей. Суд дает миссис Голд право поделиться своими сомнениями.

Барри обернулась к Мэлани.

— Вы верите в то, — повторила она, — что Крис мог применить насилие в отношении вашей дочери?

Мэлани откашлялась.

— Я думаю, он ее убил.

— Протестую! — закричал Джордан.

— Протест отклонен.

— Вы полагаете, что он ее убил, — переформулировала Барри слова Мэлани. — Почему?

Пару секунд Мэлани разглядывала Криса.

— Потому что моя дочь была беременна! — со злостью бросила она, забыв о предупреждении прокурора сохранять спокойствие. — Крис собирался поступать в колледж. Он не хотел, чтобы его карьеру, образование, будущие спортивные победы разрушили какой-то ребенок и провинциальная девочка. — Мэлани заметила, как вздрогнул Крис, и ее тоже стала бить дрожь. — Крис разбирался в оружии, — сухо добавила она. — У его отца был целый арсенал. Они постоянно ходили на охоту. — Она жгла Криса взглядом и говорила исключительно для него одного. — Ты вложил в пистолет две пули.

Джордан вскочил с места.

— Протестую!

— Ты все продумал. Но все-таки оставил синяки, когда она сопротивлялась…

— Ваша честь, протестую! Это неслыханно!

Мэлани не сводила глаз с Криса, продолжая свою обвинительную речь:

— Ты не смог рассчитать траекторию пули. И ничего не мог сделать с часами, потому что даже не знал об их существовании.

Она уцепилась в перегородку так, что пальцы побелели.

— Миссис Голд! — прервал ее судья.

— Ты убил ее! — выкрикнула Мэлани. — Ты убил моего ребенка, как убил и своего!

— Миссис Голд, немедленно прекратите! — негодовал Пакетт, стуча молотком. — Мисс Делани, успокойте своего свидетеля!

У Криса алели кончики ушей. Он как-то весь съежился рядом с Джорданом.

— Свидетель ваш, — произнесла Барри, передавая защите плачущую, упавшую духом женщину.

— Ваша честь, — сухо сказал Джордан. — Вероятно, нам понадобится небольшой перерыв.

Пакетт бросил на прокурора рассерженный взгляд.

— Вероятно, — согласился он.

Когда Мэлани снова заняла место за свидетельской трибуной, у нее были красные глаза, а щеки пылали. Но в остальном она была невозмутима.

— По вашим словам, миссис Голд, Эмили была прекрасной дочерью, — начал Джордан как ни в чем не бывало, оставаясь сидеть за столом защиты, словно пригласил женщину на обед. — Талантливая, красивая, доверяющая своим близким. О чем еще могут мечтать родители?

— О том, чтобы ребенок был жив, — холодно ответила Мэлани.

Джордан тут же засуетился — он не ожидал, что у нее окажется такой острый язык, — и отступил.

— Сколько часов в неделю вы проводили с Эмили, миссис Голд?

— Я работаю три дня в неделю, а Эмили ходила в школу.

— И…

— Я бы сказала, часа два по вечерам. По выходным, скорее всего, больше.

— Сколько времени они проводили с Крисом?

— Довольно много.

— Не могли бы вы назвать более конкретные цифры? Больше, чем два часа по вечерам и несколько часов по выходным?

— Да.

— Значит, в компании Криса она проводила больше времени, чем с вами?

— Да.

— Понятно. Эмили строила какие-то планы на будущее?

Удивленная сменой темы разговора, Мэлани кивнула.

— Еще какие!

— Похоже, вы очень чуткие родители.

— Да. Мы гордились успехами дочери в учебе и поддерживали ее интерес к искусству.

— Вы могли бы сказать, что для Эмили было важно соответствовать вашим ожиданиям?

— Думаю, да. Она знала, что мы ею гордимся.

Джордан кивнул.

— Вы также утверждали, что Эмили вам доверяла.

— Безусловно.

— Должен признаться, миссис Голд, что я вам немножко завидую, — вел свое адвокат. Он повернулся к присяжным, приглашая их к разговору. — У меня тринадцатилетний сын, и иногда мне трудно до него достучаться.

— Вероятно, вы не всегда можете его выслушать, — саркастически заметила Мэлани.

— Так вот чем вы занимались в течение этих двух часов и по выходным! Выслушивали то, что наболело у Эмили.

— Да. Она рассказывала мне обо всем.

Джордан оперся о перила, ограждающие скамью присяжных.

— Она сообщила вам, что беременна?

Мэлани поджала губы.

— Нет, — процедила она.

— За все эти одиннадцать недель во время ваших доверительных бесед она так и не упомянула о своей беременности?