Вернуться по следам - Глория Му

Мы с Ричардом шли к дяде Жоре, груженные как ослики: я тащила судок с кашей на мясном бульоне, а у пса на спине были две авоськи, связанные ушками, – с ячменной крупой, мослами и говяжьей обрезью.

Сомневалась я, что дядя Жора станет морочиться с собачьей едой, вот и запаслась.

Мы свернули с набережной в парк, я приглядела подходящее дерево, сняла с Ричарда авоськи, привязала поводок к толстой ветке, бросила псу под ноги шапку, велела охранять и дальше пошла одна.

Вчера после визита на лодочную станцию мой молчун Ричард обнюхал меня, нарычал, а потом стал жалобно скулить и облизывать мне руки.

– О! Че это он? – удивился Геша.

– Запах, – объяснила я. – Дядей Жорой пахнет, а значит – опасностью. Вот он и волнуется.

Поэтому я не взяла с собой Ричарда. Прихвачу Щуку и вернусь за ним – так решила.

Дядя Жора, видно, поджидал меня и, как только залаяла собака, вышел во двор.

– Вот, возьмите, – протянула я ему сумки, – это для собаки…

– А тяжеленные! Как только дотащила?

– Ничего, я сильная. Вы ее покормите, каша тут в кастрюльке, и мы пойдем, – сказала я, жадно заглатывая острый, как ледяные осколки, воздух.

– Что ж, и погреться не зайдешь?

Я поняла, что дяде Жоре одиноко и просто хочется поболтать.

– Я после тренировки зайду, ладно? Перед школой. Я же вам обещала рацион расписать, вот и расскажу, что к чему…

– Точно, – явно обрадовался дядя Жора, – а то ж я ни черта в этом не понимаю… Так ты зайди, растолкуй…

Он зашел в каптерку, недолго там повозился и вынес собаке миску с кашей. Щука, поскуливая, стала прыгать вокруг него бешеным кенгуру.

– Уйди ты, – замахнулся на нее дядя Жора, собака испуганно шлепнулась на брюхо и заюлила.

– Не надо с ней так, – сказала я.

– Так лезет же, мешается!

– Ничего, потерпите немножко, научится. А пугать не надо. Вы же не хотите, чтобы она людей боялась, вам надо наоборот, чтоб ее боялись, так?

– Ну, ладно, уболтала, – проворчал дядя Жора и поставил миску у порога.

Собака, забыв обо всем, набросилась на еду.

– Поводок у нее есть?

– Откуда? Вроде незачем было…

– Ничего, я взяла запасной. Через два часа вернемся.

Щука тащила меня за собой, поднимая фейерверки блестящих снежных брызг.

Завидев нас, Ричард встал, отряхиваясь от снега, и потянул носом. Учуяв ненавистный запах лодочной станции, зарычал и прижал уши.

Щука, припав на передние лапы, заскулила, а потом пустила в ход безотказное средство – повалилась навзничь, открыв уязвимое брюхо.

– Фу, Ричард! Она маленькая, нельзя обижать!

Пес неохотно отступил. Команда «маленький, нельзя!» была прекрасно отработана на мамином коте.

Шапка превратилась в снежно-ледяной комок, и я запихала ее в карман. Натянув поглубже капюшон, я подхватила собак, и мы пошли к площадке.

Несмотря на раннее утро, там уже резвились несколько псов, а хозяева с сизыми от холода губами танцевали традиционный зимний танец – три притопа, два прихлопа.

Я отпустила овчарок с поводков.

Ричард, степенно поздоровавшись со знакомыми псами и настороженно обнюхав незнакомцев, потерял к компании интерес и, оскальзываясь, полез на свою любимую лестницу, а Щука, ошалев от свободы и новых впечатлений, с лаем носилась вокруг пары молодых фокстерьеров.