Край навылет - Томас Пинчон

На станции, по пути наверх, среди роев путешествующих, ловкачей, заплечных сёрферов и копов под прикрытием, Максин замечает бодрую фигуру под гигантским рюкзаком, возможно, держащую путь к неким местам, откуда, по его мнению, нет экстрадиции в США.

– Сейчас вернусь к вам, парни. – Она пробирается сквозь пешеходное движение и выхватывает общительную улыбку. – Никак Феликс Бойнгё, ça va, направляемся обратно в Монреаль, а?

– В это время года, ты с ума сошла? Я к солнышку, к тропическим ветеркам, малышкам в бикини.

– Какая-то дружественная карибская юрисдикция, несомненно.

– Всего лишь до Флориды, спасибо, и я знаю, о чем ты думаешь, но все это в прошлом, э? Я сейчас уважаемый бизнесмен, плачу за страхование здоровья сотрудников и все прочее.

– Слыхала про твой кредитный мостик от Роки, поздравляю. Мы не виделись с Гикова Котильона, помню, ты тогда очень вдумчиво что-то обсуждал с Гейбриэлом Мрозом. Удалось какой-то бизнес выколотить?

– Разве что немного консультаций. – Никакого стыда. Феликс теперь – счет к оплате парнем, который мог ухлопать его бывшего партнера. Может, и всю дорогу им был.

– Так тебе скажу, достань уиджу и спроси у Лестера Трюхса, что он обо всем этом думает. Ты мне как-то сам говорил, что крепко подразумеваешь, будто тебе известно, кто прикончил Лестера…

– Никаких имен, – с нервным видом. – Ты хочешь, чтобы все было несложно, но оно не оно.

– Только одно – тотальная честность, ОК? – Присматриваясь к бегающим глазным яблокам в ответ на это, не стоит и думать. – После того как Лестера потемнили – у тебя были какие-то резоны думать, что и за тобой кто-то охотится?

Хитрый вопросец. Отвечая нет, Феликс признает, что его защищают, что создает следующий вопрос «Кто?» Ответ «да» оставляет открытой возможность, что Феликс извлечет на свет документацию, сколь постыдной та б ни была, если его устроит цена. Он стоит, все это обрабатывая, невозмутимый, как упаковка путэна навынос, посреди роя путешествующих отпускников, липовых Сант, детей на поводках, бухих жертв обеденных вечеринок в конторе, маятниковых мигрантов, опаздывающих на много часов и прибывающих раньше на много дней:

– Когда-нибудь мы станем друзьями, – Феликс, перемещая рюкзак на плече, – честное слово.

– С нетерпением этого жду. Bon voyage[121]. Выпей мерзлого май-тая в память о Лестере.

– Кто это был, мам?

– Тот? Э, один из эльфов Санты, тут в командировке из Монреаля, который что-то вроде регионального хаба для всей работы на Северном полюсе, те же погодные условия и прочее?

– Эльфов Санты не бывает, – провозглашает Зигги. – Фактически…

– Закрой варежку, дитя, – ворчит Максин, примерно в то же время, когда Хорст ворчит:

– Хватит уже.

Похоже, разнообразные мелкие всезнайки ГНЙ, знакомые Отиса и Зигги, распространяют россказни о том, что Санты не бывает.

– Они сами не знают, о чем говорят, – грит Хорст.

Мальчишки прищуриваются отцу, в сомнении.

– Тебе сколько, сорок, пятьдесят лет, и ты веришь в Санта-Клауса?

– И еще как верю, а если этот жалкий город поумнел до того, что не может с этим жить, пусть засунет себе куда надо, – театрально озираясь, – в попу, которая, когда я проверял в последний раз, находилась где-то в Верхнем Ист-Сайде.

Пока они регистрируются в «Дорожках Досуга», берут обувь для боулинга, изучают опись жареной еды, тип-того, Хорст и дальше объясняет, что, подобно клонам Санты на перекрестках, родители – тоже его агенты, действуют in loco Santaclausis[122]:

– Вообще-то чем ближе к Рождеству – просто loco[123]. Понимаете, Северный Полюс сейчас уже не столько производит, эльфы постепенно сместились из мастерской в исполнение и доставку, а там им некогда, они аутсорсят и маршрутизируют запросы на игрушки. Почти все в наше время делается через Сантанет.

– Через что? – вопрошают Зигги и Отис.

– Эй. В интернет все верят запросто, правильно, а это на самом деле волшебство. Так в чем тогда проблема поверить в виртуальную частную сеть для бизнеса Санты? Результат – реальные игрушки, реальные подарки, доставляемые к утру Рождества, какая разница?

– Сани, – проворно Отис. – Олени.

– Рентабельно только в регионах со снеговым покрытием. По мере того как планета нагревается, а рынки третьего мира становятся все важней, штаб-квартира на Северном полюсе вынуждена нанимать субподрядчиков по доставке среди местных компаний.

– Так этот Сантанет, – Зигги неуклонно, – там пароли есть?

– Детям не разрешают, – Хорст уже за гранью готовности сменить тему, – как вам не разрешают, парни, смотреть и кино про пиратов?

– Чего?

– Про пиратов? Почему нельзя?

– Птушта у них рейтинг Беээээ. Слушайте, кто-нибудь мне поможет запрограммировать это табло, я что-то запутался…

Они с радостью бросаются на выручку, но Максин понимает, с эдаким болезненным уколом сезонных радостей, что как отсрочка это слишком уж временно.

Марку Келлехер меж тем отловить стало еще проблематичнее. Никто из привратного персонала в «Св. Арнольде» теперь про нее и слыхом не слыхивал, ни один из ее телефонов уже даже не откатывается к автоответчику, а просто звонит и звонит в загадочной тишине. По утверждению ее веб-лога, внимание от копов и причастной к ним публики достигло тревожных уровней, что вынудило ее каждое утро скатывать футон, вскакивать на велик и перемещаться куда-нибудь в новое место, стараясь слишком много раз подряд даже не оставаться на прежней ночевке. У нее есть сеть друзей, которые на боевых великах гоняют по городу с компактными ПК и обеспечивают ее растущим списком бесплатных точек беспроводного доступа, и каждой она тоже старается пользоваться не слишком часто. Она возит с собой «айбук»-раскладушку оттенка, известного как «ки-лаймовый», и логинится отовсюду, где может найти незапароленный вход в сеть.

«Уже как-то странно, – признает она в одном своем посте веб-лога. – Я пока держусь на шаг-другой впереди, но никогда не знаешь, что у них есть, насколько передовым оно может оказаться, кто на них работает, а кто нет. Не поймите меня неверно, я нёрдов люблю, в иной жизни была бы фанаткой нёрдов, но даже их можно купить и продать, почти как будто времена великого идеализма несут в себе равные шансы на великую продажность».

«После атаки 11 сентября, – излагает однажды утром в редакционной статье Марка, – среди всего этого хаоса и смятенья, в американской истории тихонько разверзлась дыра, вакуум подотчетности, где стали пропадать активы как человеческие, так и финансовые. Еще во дни хиппейской простоты людям нравилось винить «ЦРУ» или «тайную организацию-изгой». Но тут у нас новый враг, неназываемый, не помещаемый ни в одну органограмму или строку бюджета, кто знает, может, даже ЦРУ их боится.