Нет дыма без огня - Сандра Браун

— Тогда, в первый раз, ты упаковала меня как мумию. Я чуть не задохнулся в повязке. Я ее снял через день.

Расчесывая пальцами волосы у него на груди, Лара называла его упрямцем, брала в ладони его тяжелый член.

Кей нежно целовал шрам у нее на плече и называл его красивым, когда она, смутившись, пыталась его прикрыть.

— Это царапина по сравнению с моими.

Лара пальцем провела по грубому красному рубцу, шедшему от бедра до колена на его левой ноге.

— Что это такое?

Он рассказал ей об автомобильной аварии, изуродовавшей ему ногу и положившей конец надеждам сделать карьеру в Национальной футбольной лиге.

— Ты был очень огорчен? Это была твоя мечта?

— Мечта Джоди. Мы и до этого с ней не ладили. Ну, а потом… — Он тряхнул головой. — Не будем говорить о Джоди.

Кей прикасался к ней и ласкал ее повсюду, в равной мере даря и получая наслаждение. Лара не представляла, что он может быть таким чувственным и одновременно готовым исполнять чужие желания. Казалось, что ей все это снится, потому что муж никогда не вызывал у нее столь сильных эротических ощущений. А уж тем более Кларк.

Наконец они вышли из-под душа и рылись в рюкзаках в поисках чистой одежды, когда кто-то постучал в дверь.

— Что вам надо? — спросил Кей.

— Tengo la comida para ustedes. Я принес вам поесть.

Кей осторожно приоткрыл дверь. Солдат держал на плече поднос с едой.

— Gracias. Спасибо. — Кей взял у него поднос и, прежде чем тот успел что-нибудь сказать, захлопнул дверь и закрыл ее на цепочку.

Он поставил поднос на стол.

— Надо надеяться, что это получше еды в лагере Санчеса.

— Может, пища отравлена? — Лара подошла к столу, продолжая расчесывать щеткой мокрые волосы.

— Может, но сомневаюсь. Зачем такие сложности, если он хочет нас убить? Он мог бы это сделать на глазах у публики.

На подносе стояли тарелки с фруктами и сыром, жареная курица и минеральная вода. Кей взял с блюда куриную ногу и без аппетита надкусил.

— Непонятно, почему он нас отпустил.

Лара начала чистить апельсин.

— Правда удивительно?

— Очень. Не знаю, чего я ожидал, но только не этого. — Не выпуская из руки куриную ногу, он обвел взглядом комнату. — Это не отель люкс, но и не хижина с земляным полом.

Кей некоторое время сосредоточенно жевал.

— Подведем итог. Наши жизни в обмен на то, что я доставлю в Штаты его послание? Что-то тут не так. Слишком просто. Если он хотел передать послание нашему правительству, он бы воспользовался более важной фигурой, чем мы. Например, он мог обратиться к главе дружественного государства. — Он бросил на тарелку кость и открыл бутылку воды. — Почему он нас оставил в живых, Лара?

Она положила на поднос наполовину очищенный апельсин.

— Я не знаю. — Она подошла к окну, раздвинула занавески и посмотрела на улицу.

— Съешь апельсин. Ты не ела уже столько времени.

Лара с отвращением посмотрела на пищу на столе.

— Я не желаю быть хоть чем-нибудь обязанной Эмилио Санчесу, — Не глупи, к чему такие жертвы. Тебе надо поесть.

— Я не голодна, Кей. Просто мне не дают покоя мои мысли. — В ее голосе прозвучало недовольство, но это было недовольство собой. — Я пытаюсь во всем разобраться.

— В чем?

— Не знаю. В разных вещах. Во всем. В том, что здесь случилось три года назад. Думаю о Рэндалле. Об Эшли. Я стараюсь не вспоминать о яме, где ее закопали, иначе я сойду с ума. — Она смяла в руке занавеску. — Я должна помнить Эшли только живой. Какой умно"й и веселой она была, сколько радости мне принесла за то короткое время, пока была со мной. — Ее голос начал дрожать. Она смолкла, чтобы успокоиться. — Моя дочь никогда не вернется ко мне. Но если я буду вспоминать о ее жизни больше, чем о ее смерти, то не так уж важно, где покоится тело Эшли. Ее душа по-прежнему жива. Если смотреть на все с такой точки зрения, то нашу поездку сюда можно считать успешной.

— Ты должна была здесь побывать, чтобы примириться со смертью Эшли.

Лара кивнула.

— Этот период в моей жизни слишком затянулся. Я обвиняла всех в том, что они судят обо мне по газетным заголовкам, но больше всех виновата я сама. Нельзя до бесконечности считать себя жертвой. Пора мне подумать о своем будущем.

— В Иден-Пасс?

— Нельзя сказать, чтобы я добилась там большой удачи, — заметила она, повернувшись к нему лицом.

— Но не из-за того, что ты плохой врач, а из-за нас, Такеттов. Мы тебе здорово потрепали нервы.

Она вдруг отвернулась, не желая смотреть на него.

— Скажи мне, Кей, почему это произошло между нами?

— Ты имеешь в виду вражду? Или другое?

— Другое.

Она услышала, как он задержал дыхание. Потом наконец сказал:

— Ты врач. Тебе лучше знать.

Она знала и подтвердила кивком головы.

— Люди, подвергшиеся смертельной опасности и выжившие, — начала она медленно, — очень часто сразу же после этого нуждаются в сексе.

Он приподнял бровь, выражая то ли любопытство, то ли сомнение. Лара не была уверена, что Кей имеет в виду.

— Тут есть свой смысл. Секс — это наивысшее освобождение чувств и одновременно доступный способ подтвердить бесконечность жизни. Некоторые мои пациенты с раскаянием мне признавались, что сразу после участия в похоронах занимались любовью. И при этом с особой страстью. Человеческие существа испытывают врожденный страх смерти. А секс — мгновенное подтверждение незыблемости жизни. Естественно, что после мучительных испытаний, которым мы подверглись в последние несколько дней, мы постарались избавиться от накопившихся страхов и эмоций с помощью секса, жестокого, агрессивного. Мы с тобой являемся классическим примером подобного феномена.

Кей вежливо слушал. Потом подошел к ней так близко, что Лара запрокинула голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Какая ерунда. Случилось все потому, что мы этого хотели. — Он крепко ее поцеловал, так что у нее заболели губы. — И к черту всякие выдумки и оправдания.

По пути к кровати они сняли с себя недавно надетую одежду. Он сел на кровать и поставил Лару между коленями, приподнял ее груди и легким движением языка притронулся к соскам.

Глаза Лары невольно закрылись, и дыхание стало неровным и коротким. Она наматывала на пальцы пряди его волос, но не мешала его голове свободно путешествовать по ее телу, от грудей до бедер. Щетина царапала ей живот, и это создавало удивительное, неизведанное ощущение. Она почувствовала, как приятной тяжестью и теплом наполнились ее бедра.