Страна коров - Эдриан Джоунз Пирсон

{…}

Как и всё в природе, чувства полового влечения, которые член преподавательского состава может испытывать к другим представителям своей профессии, склонны со временем утихать. Это так же естественно, как печальный конец любого некогда радостного и многообещающего предприятия. Ровно так же, как постепенно завершаются семестры нашей юности – этапами, что наступают и исчезают незамеченными, – так и наше романтическое расположение может увядать со сменой времен года. Начало этого путешествия наверняка будет отмечено чистой надеждой и оптимизмом новизны: неприкрытая нервозность, когда впервые входишь в новый класс; приподнятость первой пробной дискуссии в этническом ресторане. Вскоре же – и неощутимо – наступает неотвратимое успокоение: гаснет возбуждение, пропускаются занятия, не приходится на встречи, забываются дни рождения и прочие события. По мере того как корни пускают привычка и самодовольство, неизбежно допускаются кое-какие вольности. И пока эти семестры проходят, юношеские грезы о величии угасают в разочаровании реальностью. Разоблачаются мифы первого свидания. Вскрывается ложь. Безвольно принятые решения. Обрезки ногтей с ног. Вздутое резюме. Все это как-то склонно сливаться воедино в конце семестра нашей жизни, словно перед студентом на грани провала вдруг предстает налетающий на него призрак экзаменационной недели.

Какого студента ни возьмите, решение покинуть занятия дается ему нелегко. Непросто и штатному члену преподавательского состава выйти из отношений, что некогда обещали так много. Однако преждевременное извлечение из них – явно более безопасный вариант. Извлекитесь слишком поздно – и могут возникнуть серьезные последствия. Извлекитесь слишком рано – и можете отказать себе в наградах за свои начальные усилия. Как и во множестве всего в жизни, следовательно, здесь тоже все сводится к верному расчету времени. И потому решение это и впрямь непросто. Свежеошеломленная, стремящаяся к получению степени студентка может остаться и слепо продолжать свои целенаправленные движения, что привели ее к этой точке во времени и пространстве, а вот преподавателю, отказавшемуся от любых претензий на любовь, останется лишь унять свои авансы, покуда последствия его усилий не зайдут попустительски слишком далеко. Но когда именно? Вот вопрос, ставивший в тупик величайших в мире любовников и породивший основную массу человечества. Ибо ни «почему», ни «как» так не конфузят великого любовника, как вечный вопрос: когда?

{…}

* * *

– Что означает эта белиберда, Чарли?

– Ничего она не означает…

– Вот как?

– Да.

– Ну а должна?

– Нет, не должна.

– И все-таки во всем этом должно же быть какое-то большее значение, – сказала она. Скользнув руками мне в трусы поглубже, она повторила: – Тут должно быть что-то сверх этого!

– Извини меня, Бесс! – сказал я и, схватив ее запястье, вынул ее руку у себя из трусов. – Все это вообще – неправильно. Не так я все это планировал. Эти выходные. Семестр. Все вот это вот.

Бесси хмыкнула. Затем внезапным движением скинула с себя полотенце, и оно упало на пол у ее лодыжек. Теперь она стала гораздо явленней, чем прежде. Груди ее полны и округлы. Мокрые волосы распущены по плечам.

– Люби меня, – сказала Бесси. – Пока воды мои еще текут.

Я попробовал было что-то сказать. Но не успел – перебил женский голос.

– Нет! – возразила Бесси. – Тебе нужно вернуться в конференц-зал! Они тебя ждут!

И вот так, стараясь ни в чем не запутаться, я переступил упавшие трусы и направился обратно по коридору к конференц-залу по-прежнему с ножницами в руке.

* * *

– О боже мой! – взвизгнула преподавательница этики, когда я вошел в конференц-зал. – Что стало с вашей бородой? Вы ее что, ножом для стейков подравнивали?

– Или эмаскулятором, – добавила инструктор медсестринского дела. – Постойте, давайте я вам принесу салфетку остановить кровь из этих порезов!..

– На это нет времени! – возразил я. – Мы почти что завершили наше заседание, дамы и господа, и осталось нам совсем немного! – Взметнув палочку к лекционному блокноту, я призвал симфонию обратно к заседанию. – Давайте перейдем к следующему великому вопросу, что скажете? Эй, Бесси!..

Бесси перевернула большой лист и явила следующую страницу:

ВОПРОС: Опишите, пожалуйста, свою идеальную рождественскую вечеринку.

– Ну что же, – сказал я. – Как видите, следующий вопрос касается очень важной проблемы нашего кампуса. Многие годы общинный колледж Коровий Мык проводил рождественскую вечеринку, и она была событием объединяющим… – Шикарным жестом я взмахнул палочкой, чтобы показать, что теперь наше заседание вступило в бодрую фазу.

– Господи Иисусе, поосторожней вы с этими ножницами!.. – взвизгнул кто-то и пригнулся.

Я продолжал:

– …Наша рождественская вечеринка исторически служила событием объединяющим, но в последнее время она целиком стала чем-то совсем другим. В последнее время, видите ли, ее изъяли из контекста и использовали как орудие в битве двух соперничающих фракций нашего кампуса. Ее кооптировали. Ее нагнули и оскорбили действием, как студентку, учащуюся по студенческой визе творческому письму здесь, в тысяче миль от своей родины. И потому нам бы хотелось спасти ее – сохранить ее достоинство, пока не стало слишком поздно. Но для этого придется начать с самого начала.