Бьющееся стекло - Нэнси-Гэй Ротстейн

Зато в первое время вся ее созидательная энергия была направлена на обустройство дома. Перед покупкой она никак не ожидала, что окажется полностью поглощенной превращением пустого каркаса в обжитое и уютное семейное гнездо. Юридическая практика фактически не оставляла Полу свободного времени, так что все хлопоты по приведению жилища в порядок легли на Барбару. Она нанимала электриков, штукатуров, маляров, плотников… — всех тех строительных рабочих, которые под ее присмотром должны были завершить отделку помещений и, как было обещано Дженни, реконструировать подвал, превратив его с помощью прессованных облицовочных панелей и люминесцентных ламп в комнату для игр. За всем требовался глаз, по ходу работ приходилось принимать множество мелких решений. Процесс казался бесконечным, и писать было попросту некогда. За целый год, пока она доводила дом до ума, Барбара ни на йоту не продвинулась с продолжением романа.

Но не меньше чем обустройство ее волновало то, как перенесет переезд Дженни. Они перебрались на Уайт Плэйнз в конце августа, полагая, что, если девочка приступит к занятиям с начала учебного года, ей будет легче обзавестись новыми друзьями. Но этот расчет не оправдался: почти все ученики нового класса Дженни были соседями, росли бок о бок и вовсе не рвались принимать новенькую в свой устоявшийся круг. Отношения в школе не заладились: Барбара чувствовала это хотя бы по тому, что дочка уходила на занятия с неохотой, а возвращалась и вовсе в подавленном настроении.

— А почему бы ей не начать брать уроки верховой езды? — предложил Ленни в конце октября, когда, встретившись с Барбарой за ланчем, отметил ее обеспокоенный вид и услышал рассказ об испытываемых Дженни трудностях с общением. — Ведь ваш дом совсем рядом с конноспортивным центром Коксуэлл. Я сам, пока не переехал на Манхэттен, занимался там каждую субботу. У них занимаются и дети, примерно того же возраста, что Дженни. В основном девочки. Может быть, твоей дочке тоже не помешало бы записаться в такую группу?

— А что, Ленни, это мысль. Спасибо. Надо же, оказывается, ты занимался верховой ездой. И ведь никогда не рассказывал.

— Так ведь ты же не спрашивала, — усмехнулся Ленни. — Должен сказать, мне всегда нравилось ездить верхом, а конюшня Коксуэлла — одна из лучших в Вестчестере. К тому же там чудесные тропки. Я и теперь стараюсь не упустить случая побывать там в хорошую погоду. Если уж переселяться, то как раз в такое славное местечко — с выбором ты не ошиблась.

После этого они заговорили о литературе.

Спустя некоторое время Барбара отвезла Дженни в конноспортивный центр. Там было два больших круглых манежа: один, поросший травой, с яркими цветными разметками предназначался для состязаний, а другой, утоптанный, — для упражнений. Сухая арена под навесом позволяла заниматься и в ненастную погоду. Позади открытых площадок тянулись занимавшие пространство в множество акров конюшни. Барбара приметила строившуюся группу всадников.

Одного взгляда на Коксуэлл Дженни хватило для того, чтобы загореться желанием брать уроки. Барбара объяснила ситуацию Тому Брайдену, менеджеру центра, и он организовал для девочки пять индивидуальных занятий, с тем чтобы, прежде чем присоединиться к сверстницам, она научилась более-менее сносно управляться с лошадью. Затем Дженни записали в дневную субботнюю группу, которую уже не первый год посещали три девочки из ее нового класса.

Скоро к субботним тренировкам добавились и воскресные верховые прогулки. Как и остальные, Дженни спозаранку заявлялась в конюшню, помогала конюху задать лошади корму и болтала с одноклассницами на темы, связанные с лошадьми и верховой ездой. Теперь, когда у них появились общие интересы, девочки стали относиться к Дженни терпимо, однако сближения между ними так и не произошло. Девочка огорчалась, а Барбара пришла к выводу, что идея Ленни, подходящая для более мобильного сообщества, имела мало шансов на успех в этой замкнутой, консервативной среде.

Но, несмотря на это, Дженни увлеклась верховой ездой, ставшей для нее, как подозревала Барбара, чем-то вроде прибежища. Если поначалу девочку усадили в седло, чтобы она обзавелась друзьями, то теперь занятия стали привлекать ее сами по себе. Даже зимой, когда приходилось надевать под бриджи длинные теплые панталоны, а под ездовой шлем вязаную шапочку, она не пропустила ни одной тренировки. Занятия проходили на крытой арене, и укрывавшиеся от непогоды на стропилах голуби нередко планировали прямо на всадниц, пугая лошадей. К тому времени Дженни научилась неплохо управляться со Снежинкой, кобылой, на которой она постоянно ездила и которая получила свое прозвание как за белую гриву, так и за способность уверенно ступать даже по глубокому снегу.

Обычно, отвезя Дженни в конюшню, Барбара оставалась там до конца занятий. Неделю за неделей, месяц за месяцем она собственными глазами наблюдала за успехами дочери, не уставая восхищаться тем, как отважно держится хрупкая и маленькая в сравнении с большущей лошадью девочка.

Но, помимо восхищения, ее одолевал и страх. Он оставался невысказанным, но становился все сильнее по мере того, как сложнее и опаснее становились задания.

К весне Дженни взяла за обычай проводить в конюшнях все свободное время, а в результате и Барбара, старавшаяся побольше бывать с дочерью и к тому же очарованная благоуханием пробуждавшейся природы, занялась верховой ездой и сама. Точнее сказать — возобновила занятия. Она брала такие же уроки, когда ей было столько лет, сколько сейчас дочери.

Тренировки Дженни заканчивались в час дня, после чего мать и дочь обычно отправлялись на верховую прогулку по окрестным полям и тропам. Маршрут, как правило, выбирала уверенная в своем умении управляться со Снежинкой Дженни. Бывало, что к ним присоединялся приезжавший в Коксуэлл покататься Лен-ни. Барбара не чувствовала необходимости рассказывать об этих встречах Полу, ведь они были случайными и не влекли за собой никаких последствий.