Шагги Бейн - Дуглас Стюарт

Шагги снова взял учебник и, как преданный пес, сел у ног Агнес, прислушался к ее тяжелому дыханию. В выходящее на улицу окно он видел детей, стайками возвращающихся из школы, рубашки у них были выпущены наружу, галстуки завязаны на лбах. Он просидел так рядом с матерью около часа, а потом пришел с работы Лик и хлопнул наружной дверью. Шагги нервно посмотрел на мать, потом в коридор – на брата, который вернулся с лицом, выбеленным гипсовой пылью. Агнес издала звук, похожий на скрежет запускаемого двигателя, и Шагги уронил голову себе на колени.

– Где мои родительские деньги? – это были ее первые слова, когда она открыла глаза.

Лик не ответил матери, он смотрел прямо на Шагги, словно корил его за то, что тот не помешал ей напиться в очередной раз. Он одними губами, беззвучно, произнес: «Ну молодец», развернулся, ушел в спальню и хлопнул дверью. Через стену доносились грохот гитар и голос Мита Лоуфа^[144], и Шагги закинул назад голову, словно лающий пес, и прокричал в воздух:

– Хер бы кто сделал лучше, чем я!

– А ну заткнись. Кто ты такой, чтобы тут орать? – Она резко ткнула себя большим пальцем в грудь. – Я тут глава семьи! Я!

Агнес проковыляла по коридору и постучала своими кольцами по тонкой двери спальни. Звук стал громче. Шагги наблюдал, как она чуть отступила назад и выставила вперед челюсть. Теперь он видел, что короткий часовой сон лишь сильнее раззадорил ее и ничуть не убавил в ней яда. Агнес еще раз постучала в дверь.

Послышался звук отодвигаемой задвижки. Лик вышел в коридор. Он переоделся – вместо рабочей одежды на нем теперь были его лучшие джинсы, в которых он ездил проматывать деньги в игровых автоматах в центре города.

– Я тебя растила для того, чтобы ты мне отвечал, когда я с тобой говорю.

Шагги видел, что Лик пытается быть вежливым, чтобы успокоить ее. Он прикусил язык, потом ответил:

– Да, мама. Чего ты хочешь?

– Чего я хочу? Чего я хочуууу? – Агнес развернулась в коридоре, запрокинула голову к потолку в театральном недоумении. – Ты ждешь от меня, что я буду готовить, стирать и убирать тут целую неделю, а когда я пытаюсь по-человечески с тобой поговорить, то в ответ слышу: «Да, мама. Чего ты хочешь?»

Лик с опозданием открыл рот, чтобы извиниться – Агнес понесло.

– Я тебе скажу, чего я, на хуй, хочу. Я тут торчу целыми днями с этим недоумком, – она ткнула большим пальцем в сторону Шагги, – а ты приходишь домой и двух добрых слов мне не можешь сказать.

– Сожалею.

– Ах, ты сожалеешь? Да я побольше твоего сожалею. – Она обвела его взглядом с ног до головы, ее глаза остановились на его джинсах. – Это у тебя новые джинсы?

– Нет.

– Прежде я их не видела. Они тебе, наверно, недешево обошлись, а? Ты в них по пабам шляешься?

– Может быть.

– Что ты хочешь сказать этим «может быть»? Ты думаешь, я настолько глупа?

– Нет. Это я настолько глуп.

– Ну я только хотела узнать. Приготовить чего-нибудь горячего на обед, пока ты не ушел?

Лик моргнул. Шагги поморщился.

– Да, будь добра, – попался в ее ловушку Лик.

– Конечно, хули бы тебе не хотеть? Ты мне платишь слишком мало, чтобы я тебе горячую жратву на стол подавала.

Лик повернулся к ней спиной, чтобы взять нейлоновую куртку с кровати. Его острые плечи привели ее в ярость, и Агнес ткнула своим окольцованным пальцем ему в спину. Это застало его врасплох – Шагги видел, как Лик дернулся от боли.

– Не смей поворачиваться ко мне спиной, когда я с тобой разговариваю. Ты кем себя возомнил, приятель? – Она переплела пальцы у себя под подбородком, превратив их в изящный веер. – Вырядился тут, понимаешь. В паб он идет со своими дружками-пидарасами. Знаешь, кто ты – ты большой старый педик. Большой старый гомик, верно я говорю?

Что-то в ее словах заставило Лика перевести взгляд на Шагги, лицо которого резко посерело. Эти самые слова Шагги каждый день слышал на улицах шахтерского поселка. Он слышал их и на игровой площадке. И сидя на последней парте в классе. Что-то в этом взгляде подсказало Шагги: его брат знает – с ним, с Шагги, что-то не так.

Она все еще продолжала пьяно бушевать, но ни один из ее сыновей не слышал ее слов. Палец Агнес ткнулся на сей раз в грудь Лика. Какой-то рефлекс заставил его вскинуть руку, и когда он ударил ее по костяшкам, раздался громкий хруст. Шагги по тому, как она сжала пальцы, понял, что ей больно. Хуже того – была уязвлена ее гордыня.

Их обоих – Агнес и Лика – трясло от злости.

– Думаешь, что ты хозяин в моем доме? Вот уж нет! – Из ее глаз потекли слезы ярости. Она снова ткнула пальцем в грудь сына. – Собирай. Свои. Шмотки. И уебывай отсюда. Ты здесь больше не нужен.

– Мама, – голос Лика снова звучал, как голос маленького мальчика.

– НЕ НУЖЕН.

Челюсть Лика задрожала. Шагги видел это. Но спустя считаные секунды дрожь прекратилась. Что-то вроде окостенения началось в его коленях и пошло вверх по всему телу, от позвонка к позвонку, и наконец он словно превратился в каменный столб. Плечи Лика распрямились, он стал таким высоким, каким Шагги никогда прежде его не видел.

Шагги дождался, когда мать принялась долбить по кнопкам на телефоне, и тогда тронулся с места, прокрался по коридору и проскользнул в спальню. Вдоль стен стояли шкафы и стеллажи, сколоченные Ликом из старых досок, которые он подобрал на стройке. Великолепная удобная мебель со множеством инкрустированных дверей и потайных ящиков. Под окном стояла массивная фанерная штуковина, в которой лежали пластинки Лика, проигрыватели и колонки. Он сделал множество отделений, чтобы в каждом помещалось ровно по десять альбомов. Точность и аккуратность исчезли теперь, когда он лихорадочно сваливал свою жизнь в черные пакеты для мусора.

– Закрой эту ебаную дверь, – рявкнул он, когда увидел Шагги. Мальчик сделал, что ему сказали, осторожно завел шариковый фиксатор в паз. Лик пролистывал свои альбомы, решая, что забрать, а что выкинуть. Шагги прошел по комнате и сунул указательный палец в петельку для пояса на джинсах Лика. Он крутил и крутил палец, пока кровь не перестала притекать в фалангу.

– Она говорит это тебе только потому, что Юджин от нее ушел. Ты подожди. Это пройдет.

Лик повернулся, вытащил руку брата из петельки.

– Господи боже, Шагги! Я хочу сказать тебе кое-что, и я хочу, чтобы ты внял мне, не просто выслушал. Ты меня понял?

Мальчик задумчиво кивнул.

– Слушай. Ты теперь единственный мужчина в доме. Так что тебе предстоит повзрослеть и делать кое-что. Ты должен будешь ради нее же самой приглядывать за тем, как она тратит деньги. Когда она будет получать пособия по понедельничной и вторничной книгам, ты должен будешь забирать часть денег, чтобы кормиться до конца недели. Как считаешь – тебе удастся это сделать?