Шесть подозреваемых - Викас Сваруп

— Пятьдесят лакхов аванса?

— Да. Бхола, ваш помощник, еще в прошлом месяце подтвердил, что вы согласны. Вроде бы вам срочно потребовались деньги, так он сказал. Мы даже назначили даты, в апреле и в мае. Через месяц фильм запускается в производство. Я велю Джатин связаться с вами по поводу костюмов. Они слегка откровенные, но вы же понимаете, сценарий требует некоторых вольностей. Поверьте на слово, каждая сцена с вашим участием будет снята на высшем уровне.

У меня зазвенело в ушах. Значит, Бхола взял от моего имени пять миллионов? Да еще втянул в историю с грязной и второсортной картиной?

— Простите, здесь какая-то ошибка. Я никогда не просила помощника говорить о своем согласии на съемки. И потом, такими вопросами занимается Ракеш-джи, а не Бхола.

— А как же контракт, Шабнам? Не будь его, я бы не выдал аванса.

— Вы о чем?

— Вот, посмотрите.

Лутра открыл дипломат и подал мне отпечатанный документ. Это был мой стандартный контракт, но без неизменной оговорки об отказе раздеваться перед камерой. В самом низу стояла подпись и дата — семнадцатое февраля. День, когда я улетела в Австралию.

Пришлось присмотреться внимательнее. Подпись выглядела как настоящая, хотя я точно знала, что никогда… И тут до меня дошло. Должно быть, Бхола заставил Рам Дулари пойти на подлог. Она прекрасно копировала мой автограф, так почему бы не подделать подпись на документе?

— Послушайте, мистер Лутра, ничто на свете не заставит меня сниматься в вашем фильме, — твердо сказала я.

Продюсер побагровел от злости.

— Это нарушение контракта! Я в суд подам! — взвизгнул он.

— Предлагаю разойтись по-хорошему. Я возвращаю деньги, а вы порвете контракт. И в знак моей доброй воли готова бесплатно сняться у вас в какой-нибудь двухминутной сцене.

Лутра задумался.

— Согласен. Но с уговором: деньги вернете завтра. Все пятьдесят пети.[204]Наличными.

— Обещаю. Завтра первым же делом отправлюсь в банк.

Я с облегчением вздохнула, отделавшись от этого контракта. Не ожидала, что Буфера так легко даст себя уговорить. С другой стороны, он всегда найдет кучу желающих играть роли в чхоте-капде, то есть в очень легких одеждах (этот эвфемизм используется для обозначения наготы в не запрещенных цензурой рамках) и за одну десятую часть моего гонорара. Киноиндустрия просто кишит юными девицами, готовыми в любую минуту обнажиться. Такие нацепят любую предложенную костюмером одежду, исполнят у шеста зажигательный танец, что посрамил бы стрип-клубы в Лас-Вегасе, и даже станут бегать на карачках в нижнем белье телесного цвета.

14 марта

Управляющий банка, прилично одетый джентльмен, принял меня заметно прохладнее, чем бывало прежде. Когда же я попросила выдать со счета полсотни лакхов наличными, он с ледяной улыбкой ответил, что не вправе пойти на подобное превышение кредита.

— Превышение? При чем здесь кредит? У меня достаточно денег.

— Кажется, вы забыли, Шабнам-джи, как пришли сюда шестнадцатого февраля и сняли со счета все до последнего пенни, даже наличные со срочного вклада. Сказали, что переводите свои деньги в другой банк.

— Но… но я не могла этого сделать. Я уже несколько месяцев у вас не появлялась.

— Вы были здесь лично со своим помощником, господином по имени Бхола Шривастава. Разве не помните? Мы сидели в этом самом кабинете, и я объяснял, какой процент вы теряете, расторгая договор по срочному вкладу. Вы подписали все нужные бумаги, забрали наличные, потом зашли в хранилище и взяли остальное.

Каждое слово управляющего обрушивалось на мою голову жестоким ударом. Шесть кроров рупий — пропали. Все крупные золотые украшения — пропали. Золотые дубайские монеты по двадцать четыре карата — пропали. Платиновая подвеска — пропала. От потрясения у меня пропал даже голос.

— Я… я… я… не знаю, как… как… это… получилось.

Управляющий сочувственно посмотрел на меня как на человека, по которому плачет палата для умалишенных.

Вернувшись домой как во сне, я велела Ракеш-джи отменить все встречи на сегодня и рухнула на постель.

Меня терзали мысли о том, скольких еще продюсеров Бхола успел обмануть и вытянуть из них деньги. Я огляделась по сторонам, окинула взглядом квартиру, которую с таким трудом привела в порядок. Интересно, скоро ли меня выселят отсюда, а мебель распродадут с молотка, чтобы заплатить кредиторам?

В сущности, жизнь — это война. Я не стану молча наблюдать, как враг продуманно губит мою карьеру и разрушает финансовое благополучие. Пойду в полицию и все расскажу о Бхоле: как он обманул и ограбил меня, вынудил Рам Дулари сыграть мою роль, а потом наверняка убил девушку.

Ну, а насчет кассеты… Когда она станет достоянием широкой гласности, я что-нибудь придумаю. Конечно, мне будет неловко, но это не смертельно. А все, что не убивает нас, делает нас сильнее.

Обязательно навещу начальника полиции Годболь — только послезавтра. Не хватало еще, чтобы этот предатель Бхола испортил мне день рождения.

17 марта

Сегодня мне исполняется двадцать два года. Продюсеры и режиссеры целый день обрывают телефон, поздравляя меня и желая всего наилучшего. Дюжинами приходят букеты; в доме уже не продохнуть от роз и лилий.

Рози Маскаренхас, по ее словам, утонула в море писем от моих поклонников. Согласно последним подсчетам, число посланий почти достигло тридцати тысяч, что оставляет позади все рекорды прошлых лет.

В «Шератоне» сегодня вечеринка в мою честь; ее устраивает сэр Дипак.

Но даже в разгар веселья все мои мысли окрашены печалью. Знаю, никто не поздравит меня звонком из Азамгарха. В свой первый год в Мумбаи я прождала с утра до глубокой ночи, вопреки рассудку надеясь, что бабу-джи или мама все-таки наберут мой номер, но все напрасно. Семья окончательно порвала со мной связь. Возможно, родные даже не вспомнили о моем празднике.

18 марта

Вечером экспресс-почта доставила бандероль — небольшой пакет в упаковке с лентами.

Разорвав золотую бумагу, я застыла в ужасе. Еше одна видеокассета. Черная, без опознавательных знаков. Правда, внизу был прилеплен маленький самоклеюшийся листочек. «Прими запоздалые поздравления, — гласила записка, исполненная наклонным почерком Бхолы. — Если ты еще думаешь обратиться в полицию, посмотри вот это».

Я вставила кассету в магнитофон, ожидая увидеть очередную серию «Похождений одинокой девушки». Но зрелище, возникшее на экране, поразило меня как гром среди ясного неба.

На пленке было записано, как я занимаюсь разными видами секса с мужчиной, чье лицо ни разу не показали, однако волосатое брюшко и беловатый оттенок кожи сразу выдали «главного героя» — Бхолу. Все выглядело слишком ярко и недвусмысленно — так, что мороз по коже. После этого сцена в ванной казалась невинным диснеевским мультиком.