Говорит и показывает Россия - Аркадий Островский

Первая женщина. Они сожгли наших девочек заживо.

Путин (удивленно). Заживо сожгли?

Первая женщина. Да, молоденьких девочек! Согнали, как скот, и подожгли…

Вторая женщина. Полуторагодовалого ребенка зарезали. В подвале.

Путин. Не могу даже слушать, страшно.

Вторая женщина. Старушка бежит с двумя маленькими детьми, и по ним проехал танк.

Путин. Совсем с ума сошли. Это же просто геноцид…^[442]

Российское телевидение распространяло информацию о том, что грузинские военные устроили геноцид и нарочно стреляют по женщинам и детям. Позднее сведения оказались ложными, но в те дни они послужили толчком для этнических чисток в грузинских селах, которыми занялись южноосетинские ополченцы. Однако главной целью кремлевской пропаганды являлась не Грузия (пусть она и выступала в роли очевидного врага), а сами российские телезрители, которых начали бомбардировать антиамериканской пропагандой.

Если судить по телевизионной картинке, то Россия сражалась не с крошечной бедной страной с населением менее пяти миллионов, а с могучим агрессором, который опирается на поддержку империалистического Запада. Один депутат российской Думы сказал в интервью для телевидения то, что думали тогда многие: “Сегодня совершенно очевидно, кто является сторонами конфликта. Это США, Великобритания, Израиль, которые помогали обучать грузинскую армию, и Украина, которая поставляла Грузии оружие. Мы имеем дело с агрессией НАТО против нас”^[443].

Вскоре, чтобы ослабить возникшее напряжение, США предложили России так называемую “перезагрузку” отношений. Дмитрий Медведев, занимавший тогда пост президента, заговорил о модернизации под лозунгом “Россия – вперед!”. Патриотические запросы россиян удовлетворялись военными парадами и песенными конкурсами. 9 мая 2009 года сразу после традиционного ежегодного Парада Победы на Красной площади Владимир Путин поехал посмотреть, как идет подготовка к проведению “Евровидения”. Подготовкой конкурса, который открылся три дня спустя, тоже руководил Эрнст. При всей разности смыслов Парад Победы и “Евровидение” выполняли сходную идеологическую функцию и символизировали восстановление величия страны. Как говорил тогда Эрнст, важен был именно “внешнеполитический эффект”. Но главное “геополитическое шоу” в истории телевизионной карьеры Эрнста было еще впереди.

Эрнсту доверили постановку одного из самых главных зрелищ времен путинского правления – церемонию открытия зимней олимпиады 2014 года в Сочи. Олимпиада в Сочи стала личным проектом Путина и должна была “легитимизировать” его возвращение во власть в качестве президента России в 2012 году. На проведение Олимпийских игр было выделено 50 миллиардов долларов; для церемоний торжественного открытия и закрытия была построена специальная арена; над созданием олимпийских объектов круглосуточно работали лучшие в мире инженеры, дизайнеры, архитекторы, монтировщики и музыканты. Результатом их трудов стало грандиозное шоу, которое поражало масштабом замысла и качеством его исполнения.

Эрнст назвал свое олимпийское шоу “Сны о России”. Словно превозмогая силы земного притяжения, представление разворачивалось и на сцене, и в воздухе: тяжелые декорации парили на высоте и двигались по специальным рельсам, прикрепленным к крыше стадиона. Семь островов (каждый из них изображал часть страны) проплывали по воздуху, как облака, под песню “Улетай на крыльях ветра” из оперы “Князь Игорь”, рассказывавшую об обетованной земле – “крае родном”, где “так привольно”, где “так ярко солнце светит”, где “в долинах пышно розы расцветают, и соловьи поют в лесах зеленых, и сладкий виноград растет”. Это была захватывающая и прекрасная утопия.

Центральным сюжетом действа стала история империи и государства, а не его народа. По небу плыла тройка лошадей, сотканных из белого света; разноцветные, наполненные гелием шатры-купола собора Василия Блаженного скакали среди скоморохов и акробатов на средневековой ярмарке; гравюры, изображавшие строительство Санкт-Петербурга Петром I, оживали и сменялись парадом армии Российской империи, который, в свою очередь, плавно переходил в массовую сцену бала из “Войны и мира”. Этюд на тему Октябрьской революции тонул в красном свете; паровоз, подвешенный в воздухе, тянул за собой колеса и рычаги сталинской индустриализации. Эта сцена разворачивалась под свиридовский мотив “Время, вперед!” – тот самый, который давно уже служил музыкальной заставкой для программы “Время”. Время плавно двигалось вперед к оптимистичным и гуманным 1960-м, изображенным с юмором и ностальгией. Чем-то это напоминало “Старые песни о главном”, придуманные когда-то Эрнстом и Парфеновым.