Граница вечности - Кен Фоллетт

— Что ты хочешь этим сказать? — огрызнулась она.

— Ничего особенного. — Он сказал это в шутку, без всякой задней мысли, и пожалел, что вызвал ее раздражение. — Выкинь это из головы.

— Ты думаешь, я собираюсь развестись с тобой, как с моим первым мужем?

— Наоборот. Ты меня не так поняла. Что с тобой? — Он заставил себя улыбнуться. — Сегодня мы должны радоваться. Мы женимся, у нас есть ребенок, и Хрущев спас мир.

— Ты не понимаешь. Я ведь не девочка.

— Я догадался об этом.

— Ты можешь быть серьезным?

— Могу.

— Вступление в брак — это когда двое молодых людей дают обещание вечно любить друг друга. Нельзя говорить это дважды. Как ты не понимаешь: мне нелегко делать это снова, после того как один раз меня постигла неудача.

— Ах, вот в чем дело, — сказал он. — Теперь, когда ты объяснила, я понял. — Нина относилась к этому шагу немного старомодно, — сейчас разводились многие, — но причина, вероятно, заключалась в том, что она была родом из провинциального города. — То есть ты хочешь, чтобы празднование соответствовало второму вступлению в брак: никаких сумасбродных обещаний, никаких шуток в адрес новобрачных, осознанность взрослых людей, что жизнь не всегда идет по плану.

— Совершенно верно.

— Ну что же, моя любимая, если ты хочешь этого, я позабочусь, чтобы так оно и было.

— Правда?

— Что заставляет тебя усомниться?

— Не знаю, — призналась она. — Иногда я забываю, какой ты хороший.

***

В то утро на последнем заседании Экскомма по кризису Джордж впервые услышал придуманное Маком Банди определение противоположных сторон среди советников президента.

— Все знают, кто были ястребы и кто голуби, — сказал он. Сам Банди был ястребом. — Сегодня день голубей.

Хотя кучка ястребов в то утро оставалась, все хвалили президента Кеннеди, как он урегулировал кризис, даже те, кто недавно упрекал его в опасном проявлении слабости и настаивал, чтобы он ввергнул Соединенные Штаты в войну.

Джордж отважился пошутить с президентом:

— Может быть, в следующий раз вы разрешите пограничный конфликт между Индией и Китаем, мистер президент.

— Не думаю, что они или кто-нибудь еще хочет, чтобы я занялся этим.

— Но сегодня вы на седьмом небе.

Президент Кеннеди засмеялся.

— Это продлится около недели.

Бобби Кеннеди предвкушал возможность больше общаться со своей семьей.

— Я почти забыл дорогу домой, — посетовал он. Недовольно скрежетали зубами только генералы. Члены Объединенного комитета начальников штабов, собравшиеся утвердить планы воздушных атак на Кубу, были в ярости. Они направили президенту срочное послание, в котором говорилось, что согласие Хрущева — это уловка, рассчитанная на то, чтобы выиграть время. Кертис Лемей сказал, что это тяжелейшее поражение в американской истории. Никто не обратил внимания на такую позицию.

Джордж кое-что узнал, но, чтобы переварить это, ему нужно было время. Политические вопросы переплелись теснее, чем он предполагал ранее. Он всегда думал, что такие проблемы, как Берлин и Куба, никак не связаны между собой и мало какое отношение имеют к гражданским правам и здравоохранению. Но президент Кеннеди не мог регулировать ракетный кризис на Кубе, не задумываясь о последствиях в Германии. И если бы он не смог разобраться с Кубой, предстоящие промежуточные выборы негативно сказались бы на его внутриполитической программе, и он лишился бы возможности провести законопроект о гражданских правах. Все было взаимосвязано. Осознание этого представляло важность для карьеры Джорджа, над которой ему нужно было поразмыслить.

Когда заседание Экскомма закончилось, Джордж поехал домой к своей матери. Был солнечный осенний день, и листья стали красными и золотистыми. Она приготовила ему ужин так, как ей нравилось — бифштекс с картофельным пюре. Мясо она пережарила: он не мог убедить ее подать на французский манер, с кровью. Тем не менее он ел с удовольствием, потому что все было сделано с любовью.

После того как она вымыла посуду, а он вытер ее, они собрались идти на вечернюю службу в Вефильскую евангелическую церковь.

— Мы должны поблагодарить Господа, что он спас всех нас, — проговорила она, стоя перед зеркалом у двери и надевая шляпу.

— Ты благодари Господа, мама, — учтиво сказал Джордж, — а я поблагодарю президента Кеннеди.

— Почему бы нам не договориться и поблагодарить их обоих?

— Принимается, — согласился Джордж, и они вышли.

Ты тигрица, — сказал он.