Самоучитель танцев для лунатиков - Мира Джейкоб

– Неправда! Я целый месяц тренировался, и стало только хуже!

– А что ты снимал?

– Твою маму.

– В этом-то и проблема. Маму никто не может хорошо сфотографировать. Она очень красивая женщина, но постоянно строит жуткие рожи!

– О господи! – с удивлением и облегчением воззрился на нее Томас. – А ведь ты права!

Амина попробовала растереть его холодные руки. Кожа на ладонях показалась ей шершавой на ощупь.

– А ты никогда не думала о том, чтобы переехать обратно? – спросил он.

– Думала, конечно, – ответила Амина.

Томас кивнул и быстро отвернулся, поэтому она не сразу поняла, что он растроган и вот-вот заплачет.

– Так, дорогой, давай-ка тебя укутаем! – раздался из-за ширмы голос Марианны.

Она вернулась в палату с грелкой и вторым одеялом. Амина встала, слушая, как воркует медсестра, а та принялась колдовать над отцом, словно настоящий эксперт по недомоганиям любого рода.

– Твой отец пойти не в состоянии, – сообщила Камала в субботу.

Мать стояла в дверях комнаты Амины и сама выглядела не лучшим образом. Она то и дело разглаживала на себе фиолетово-алое сари, в котором собиралась идти на свадьбу к Люсеро.

– Его снова вырвало? – спросила Амина.

– Нечем! Он же ничего не ест!

– Это нормально, – успокоила ее Амина, которая столько раз перечитала буклет, присланный медсестрами, что уже могла цитировать целые абзацы наизусть. – Около недели у него может отсутствовать аппетит.

– Да он же умрет с голода!

– А может, дать ему куриный бульон?

– Знаешь, сколько чапати твой отец съедает за один присест? – спросила Камала, с вызовом глядя по сторонам, как будто ожидала, что какой-нибудь предмет мебели осмелится ей возразить. – Восемь!

Амина пересчитала пленки и убрала их в рюкзак. Убила бы тех, кто назначает свадьбы на полдень! Ну как можно снимать при таком ярком освещении, в котором все кажется плоским и неживым?! Камала перешагнула через порог и добавила:

– А он кричит, чтобы я шла! Мол, я без конца вокруг него бегаю и он от этого нервничает! А что мне прикажете делать? Не заходить к нему вообще? Не приносить ему еду, когда он целый день ничего не ел?

– Может, его от запаха пищи еще больше тошнит?

– Да его от всего тошнит! И что теперь? Надо было соглашаться только на лучевую терапию!

– Нужно время, – вздохнув, отозвалась Амина.

– А это еще что такое? – спросила Камала, уставившись на вещи, которые дочь раскопала в саду.

Они до сих пор были аккуратно разложены на столе и в дневном свете выглядели изрядно пыльными.

– Я как раз собиралась тебе рассказать, – вздохнула Амина. – Нашла в саду. Рядом с тем местом, где папа зарыл куртку, на той же грядке. Я все выкопала.

Камала медленно подошла к столу, посмотрела на банку с манго, потом на альбом. Дотронулась до кроссовок, взяла в руки связку ключей.

– Он мне сказал, что потерял их.

– Наверное, он и правда так решил, – пожала плечами Амина и поморщилась, когда мама уронила ключи и вскрикнула, будто порезалась.

Камала слишком поздно поняла, что хватила через край и от дочери желаемого сочувствия не дождется. Однако Амина быстро шагнула к ней, обняла за напряженные плечи и удерживала мать в объятиях до тех пор, пока та немного не успокоилась.

– Иди одна, – сказала Камала, – я останусь с ним.

– Нет, мам, пойдем! Он хочет, чтобы ты пошла. А мне все равно придется. Тем более это совсем рядом!

– Но кто-то же должен с ним остаться!

– Принц Филип с ним посидит! – предложила Амина, и Камала покачала головой, едва заметно улыбаясь. – Мы же всего на несколько часов, – с внезапной надеждой в голосе продолжала Амина, как будто бы их выход из дому мог изменить то, что творилось внутри. – Если папе что-то понадобится, он всегда может нам позвонить, правда? Пойдем!

– Ладно, – вздохнула Камала, словно наконец закончилась война, длившаяся не каких-то несколько минут, а много недель, – так и быть!

Проснувшись следующим утром, Амина обнаружила записку: «Твоему отцу нужно поесть». Она была написана мелким затейливым почерком матери и приклеена к зеркалу в ванной на втором этаже. Дополнительных указаний не значилось. Амина спустилась вниз. В комнате родителей было пусто, жалюзи подняты, кровать застелена.

– Пап? – позвала она. – Принц Филип?

На кухне и в гостиной тоже никого не оказалось. Амина налила в большой стакан воды, выпила залпом и заглянула в прачечную. Отец и пес были на веранде. Томас бревном лежал на раскладушке, у него в ногах отчаянно пытался свернуться калачиком Принц Филип, но лапы все время соскальзывали на пол. Веранду заливали солнечные лучи, ярко освещая стены, инструменты и стопки газет. Амина подошла ближе, и пес завилял хвостом.

– Папа?

Глаза Томаса медленно обратились к ней. Он не спал.

– Привет! Как жизнь? – спросила она, усаживаясь в кресле напротив отца, но тот лишь пожал плечами. – Ты только проснулся? – еще раз попробовала вызвать его на диалог Амина, Томас зашевелился, а Принц Филип вскочил и свалился с раскладушки. – Будешь завтракать?

Отец отвернулся к противоположной стене. Принц Филип слегка наклонил голову, переводя взгляд с отца на дочь, словно встревоженный кролик. Бедные собаки! Все понимают, а сделать ничего не могут…

– Пап? – повторила она, но Томас покачал головой, что-то бормоча себе под нос. – Что-что? – наклонилась к нему Амина.

– Я не просил тебя приходить.

– Я знаю. Мне мама записку оставила.

Томас обхватил голову руками, закрывая уши. Принц Филип подошел к нему и стал обнюхивать подмышку, но Томас вдруг вскочил, схватил его за морду и грубо отпихнул от себя.

– Пап, перестань! Ты что делаешь?!

– ТЫ МНЕ ТУТ НЕ НУЖНА! – закричал Томас, выпрямляясь и по-звериному скаля зубы.

Амина вскочила с кресла и быстро отошла, но тут же заметила, что Томас смотрит не на нее, а на вешалку.

– УБИРАЙСЯ!

– Папа! С кем ты разговариваешь?

Томас в ярости воззрился на пальто, висящие на вешалке, а потом перевел взгляд на Амину, как будто она состояла с вешалкой в тайном сговоре.

– Папа? Папочка?

Томас поморщился. Закрыл лицо ладонями, а потом принялся раскачиваться, крепко обхватив себя руками. Когда Амина дотронулась до отцовского плеча, его передернуло.

– Что мне сделать? – спросила Амина, пытаясь обнять его поникшие плечи и погладить напряженную спину. – Чем тебе помочь? – взмолилась она, но отец лишь покачал головой.