Хроника стрижки овец - Максим Кантор

Поговорите с таксистом: вы от него больше узнаете о современном мире, чем в музее современного искусства. Поговорите с деревенской бабкой – то, что скажет она, актуальнее «актуального искусства». Поговорите с таджикским разнорабочим – он острее чувствует жизнь, чем столичный авангардист. Разнорабочий, бабка и таксист – они живут подлинной жизнью, больной, горькой. Они – настоящие. А современный художник – фигурант рынка, девушка на подиуме, – он про жизнь не знает ничего. Но ведь было же наоборот! Ведь задумано было иначе! Это художник должен рассказать главное про жизнь бабке и таксисту! Художник должен глаголом жечь сердца людей! Но это в прошлом. Сегодняшнее искусство жизнь знать не желает; оно вообще про другое – и называется оно «современным» не потому, что оно про современность, а потому, что оно сделано для «современных» людей. А «люди современные» – это люди особые! Это класс победителей. Есть люди продвинутые – а есть отсталые, есть люди прошлого, и вот современное искусство – не для них. Хочешь просветиться, быть с веком наравне – изволь понять Ворхола и Бойса. Что же это такое? – вопрошает несчастный пермяк, глядя на свободолюбивые загогулины. Ему втолковывают: терпи и учись, дурень! Ты – никто, а современность – все. Просто это современность высшего толка – недоступная твоему пониманию. Ты живешь, ну как бы начерно, не вполне осмысленно, можно сказать – живешь зря. Влачишь пустые дни. Это не современно. А ты попробуй понять, что такое современное существование. Вот, миллиардер осваивает новые месторождения, катается на яхте, слушает протестные концерты, собирает коллекции загогулин. Это современно. Вот, концептуалист Кабаков сказал: «В будущее возьмут не всех» – понимаешь? В будущее возьмут только тех, кто живет современной жизнью, а отсталых – на свалку. Есть жизнь современная, и есть жизнь несовременная. Как убогому дикарю стать современным? Бедолага страдает, пыжится. Но ведь – и эта мысль постепенно доходит даже до дикаря – та жизнь, которая происходит со мной сегодня, это ведь и есть современность. А то, что происходит не с нами, – это не современность, это происходит в каком-то ином, не нашем времени. Это противоречие пытались осознать люди в Перми, они рассуждали так: у нас каждый день происходит жизнь, тяжелая и несправедливая – расскажите про эту нашу современную жизнь – а то, что вы называете «современным искусством», – это не про нас, это не наша современность! Посмотрите, как нам худо, как мерзнет наш край. То, что вы показываете, – это пирожные вместо хлеба, это передовица в «Правде» нового типа, это вранье и мусор. Потому хулиганы-пермяки испражнялись в архитектурной поделке, выставленной на мерзлой площади, – хоть на что-то эта дрянь должна пригодиться.

Так называемое «актуальное» искусство устарело давно, это совсем неактуально – это в брежневские времена было протестным – да и то не шибко, – а сегодня это салон.

Демократией назвали общество, в котором у народа нет никаких прав, а современным искусством – деятельность, которая современность знать не желает. А современность, вот она: беспризорники и нищие старики – общественное неравенство – вновь возникшие классы – новая номенклатура – скурвившаяся интеллигенция – войны на востоке – национализм – яхты миллиардеров – проституция – наркомания – сокращение населения. У людей отняли их страну и разрушили их города – взамен им дали много дорогих кафе и курорты в Турции: вот это и есть современность. Иной нет. А теперь скажите: каким должно быть современное искусство?