Кобо Абэ. Собрание сочинений в 4 томах. Том 3. Тайное свидание. Вошедшие в ковчег - Кобо Абэ

— Мне кажется, переставляли коробки с лекарствами. Микрофон очень чувствительный и установлен рядом — отсюда и шум.

— И кто-то, заслышав шаги, притаился?

— Да, поэтому слышны только приближающиеся шаги…

Шаги приближаются… замирают… резкий металлический скрип…

— Это, наверно, дверь.

— Со стороны аптеки она открывается без ключа.

Сухой короткий удар… и сразу — резкий звук падения чего-то тяжелого…

— Нападение преступника?

Жеребец выключил магнитофон и почесал подбородок. Под сизой небритой щетиной обозначился шрам.

— Как ни печально, такая возможность наиболее вероятна.

— Но тогда закричали бы.

— Мне тоже так кажется. Но не исключено, что они знают друг друга.

— Почему же тогда сразу раздался звук, будто упал человек?

— Можно предположить, что упал мешок с содой или крахмалом.

— Возможно и совсем другое объяснение. В тот самый момент жена подошла к аптеке, надеясь одолжить у кого-нибудь десятииеновую монету. Увидев там человека, она, естественно, не проявила никакого беспокойства, и преступник с невинным видом открыл ей дверь и пригласил войти…

— Не исключено: без всякого опасения она заходит в аптеку, и тут на нее обрушивается удар…

Жеребец поднял над головой руку и, с маху ударив по столу, недовольно поморщился. Стакан упал на пол, но не разбился. Ковер, видно, толстый.

— Ну а насчет похищения пилюль у вас есть какие-нибудь предположения?

— Меня спрашивать нечего. Вы теперь главный охранник.

— Бросьте паясничать. Вы должны знать еще кое-что.

— Да, у меня есть некоторые предположения. Но это еще не факты. Если же говорить о совершенно определенных уликах, это — магнитофонная лента, которую мы с вами только что слушали.

— Но бывший главный охранник явно кое-что утаил.

— Почему вы так думаете?

— А вам самому не кажется, что за утайку-то его и убили — заткнули рот?

— Да-да. Ловка женщина — одним выстрелом двух зайцев… Что ж, вполне возможно.

— Существует же где-то юбилейная комиссия.

— Мне об этом ничего не известно, я с ней никак не связан.

— А ведь она назначена Советом…

— Что-то я краем уха слышал. Приветственное слово по случаю юбилея обычно поручают мне. Я, жеребец, для этого и существую. Ну а сама подготовка к празднованию юбилея… В общем, Совет, как правило, придерживается линии невмешательства.

— Но это же официальный праздник. И кто-то должен всем распоряжаться.

— Если такой человек существует, то это скорее всего вы.

— Помогите мне встретиться с директором клиники.

— Не говорите чепухи. — Ливень усилился. Жеребец, глядя в окно, потянулся и сцепил пальцы на затылке. Потоки дождя бежали по стеклу, колеблясь, как языки пламени. Таким же зыбким казалось и лицо жеребца. — Разве кто-нибудь способен охватить все происходящее в клинике? Хотелось бы верить, что это возможно. Хотелось бы верить… Но кто знает. Да ведь от того, что здесь творится, с ума сойдешь. Даже просто сказать об этом не наберешься смелости. Тем более если речь зайдет о директоре клиники… Сколько лет не задавали такого вопроса, не задавал его и я. Иногда по ночам, наедине с самим собой, я думаю о нем. Может быть, именно сейчас в каком-то уголке клиники директор с беспокойством размышляет обо мне, не ведая о моем местожительстве, специальности, имени да и о самом моем существовании…

— Попробую-ка повнимательней разобраться, не уловили ли подслушивающие устройства чего-либо нового о празднике.

— Это прекрасно. — Жеребец повернулся к мужчине, выражение его лица смягчилось. — В вашем положении нужно слушать все подряд, без разбора, как это ни обременительно. Вы ведь теперь главный охранник. И должны быть в курсе всего. Даже если это не удастся, делайте вид, будто вам все известно, заставьте окружающих поверить вам.

— Я связан по рукам и по ногам. И это прекрасно знают те, кто скрывает мою жену, независимо от того, хотят они защитить ее или обидеть.

— Нужно, наверно, добиться их молчаливого согласия на ваше назначение.

— Сложное дело.

Жеребец вынул из шкафчика бутылку виски и два небольших стакана. Наполнив их до краев, он торжественно поднял свой стакан и опрокинул в рот, будто запивая огромную пилюлю.

— Выпейте-ка со мной. Воду налейте в стакан из-под пива. Может, теперь разрешите взглянуть на ваши записки?

Торговаться и дальше было бессмысленно.

Ведь жеребец сообщил мне обещанные сведения. И я уяснил одно — в исчезновении жены из приемного покоя нет ничего загадочного. Однако, напав наконец на след жены, я разволновался куда меньше, чем ожидал. Но зато овладевавшее мной беспокойство медленно и неуклонно прибывало, как вода в дырявой лодке. Во всяком случае, с похищением пилюль жена была связана чисто случайно, а главный вопрос — почему без всякого вызова прибыла «скорая помощь» — остался без ответа. Моя жена точно провалилась во тьму бездонной пещеры, и пока сквозь прорезавшуюся крохотную щелку разглядеть, где она, совершенно невозможно.

— За два вечера вы дошли лишь до этого места?.. — спросил жеребец ехидно, читая конец записок. — Вы еще даже не добрались до своей комнаты. А дальше — столько всего, о чем и писать-то непросто.

Я ответил ему в тон:

— А дальше — столько всего, о чем вы хотите узнать.

Жеребец рассмеялся с невинным видом и снова налил виски.

— Разумеется. Я думаю, вы продолжите эту работу?

— Не знаю, что и делать.

— Прошу вас. Завтра празднование юбилея, и я буду очень занят.

— Вы меня не обманываете?

— В чем?

— Пообещав переправить записки моей жене…

— Зачем же обманывать?

— Слишком уж это хорошо, чтобы быть правдой. Все, что вы говорите…

— Согласись вы с самого начала сотрудничать со мной, никаких проблем не возникло бы.

Вдруг голос его дрогнул. Подбородок натужно задвигался, будто он затолкал в рот пяток жевательных резинок, кончик носа побелел. Его возбуждение, видимо, передалось и мне — от груди к рукам пробежала электрическая искра.

— Я вообще жалею, что сотрудничал с вами; нет, нет, я не шучу.

— Если вам не хочется писать, можете сообщить мне обо всем устно.

— О чем же?..

— Разве не ясно? О том, что я жажду узнать.

— О моих сексуальных возможностях?

Жеребец неожиданно ухватил за горлышко бутылку виски и грохнул ею по столу. Помня, должно быть, как он недавно ушиб руку о стол, жеребец решил воспользоваться бутылкой. Она почему-то не разбилась, а по мраморной столешнице побежала полукруглая трещина. Нажав на стол, он соединил ее края.