Охота на мамонта-2. Раскаленная крыша - Олег Ёлшин

– Ну, чего? Поиграем? – веселилась Евдокия. – Кого еще разбудим?

Он теперь часто приходил ночью к людям, лежащим в холле на женской половине этажа. Зачем это делал – не осознавал, но одному в палате было невыносимо. Снова и снова думал, как ему разбудить самого себя.

– Давай, твоя очередь! Тренируйся! – продолжала Евдокия.

– Что это даст? Это всего лишь сон, – ответил Илья.

– Сон, не сон – делать что-то надо. Ну-ка, расскажи нашей Оленьке сказку на ночь. Уж больно сладко она спит.

Оленька, молодая женщина с переломом бедра после операции, лежала недалеко на кровати, предаваясь безмятежному сну.

– Ох, доиграешься, Евдокия, – не выдержала Оленькина тень, – вот проснусь, подойду к приборам и отключу тебя, будешь знать, как играть по ночам с людьми.

– Не подойдешь. Ходить-то не можешь! – возразила Евдокия.

– Подползу ради такого дела!

– Да ты ничего и не вспомнишь! Это же сон. Мало ли что может присниться, – засмеялась Евдокия.

– А если вспомню?

– Что же, грех на душу возьмешь, человека на тот свет отправишь?

Ольга задумалась: – Твоя правда, грех не возьму, а вот тебя проучить бы стоило.

– Так я же для дела. Вот, Муромца из комы вытаскивать нужно, месяц уже валяется. Пусть тренируется, пусть наблюдает, может, чего и поймет.

– Сама-то лежишь третий месяц, что же не проснешься?

Евдокия стала серьезной и проворчала:

– А мне вроде ни к чему.

– Почему? – спросил Илья.

– У тебя дочь! – добавила Оленька.

– Не ваше дело, – вдруг огрызнулась Евдокия. Потом все долго молчали. Наконец она произнесла:

– В том-то и дело, что дочь. Большая уже, на выданье. А тут я с переломом башки. Да что там голова! С лесов свалилась, малярничала – это ладно. А вот позвоночник. Что с ним делать?

– Что с позвоночником? – спросил Илья.

– Перелом у нее, – произнесла Оленька.

– Перелом! – прошептала Евдокия, – так всю жизнь и будет моя девочка утку за мной выносить… Якорь на шее! И кому она с такой обузой нужна будет?

– Что ты такое говоришь? – воскликнула Оленька.

– То и говорю.

И снова долгая пауза.

– Позвоночник лечится, – произнес Илья. – Сделают операцию…

– Операция? Миллионы! – воскликнула Евдокия.

– Что? – не понял Илья.

– Доктора дочери насчитали – миллионы. Вот тебе и операция. Это ты привык за все платить, а мы денег таких не видели.

– Миллионы? – засмеялся Илья. – У нас медицина бесплатная. Помогут. Куда они денутся?

– Ты придурок или притворяешься? – вспылила она, но быстро пришла в себя. – Ничего дороже бесплатного и не бывает. Жизни не знаешь?

– Откуда мне знать? Я в первый раз в больнице лежу. К врачам никогда не обращался…

– Повезло, – пробормотал кто-то в темноте.

– А если человеку нечем платить? – спросил Илья.

– Лежи в коридоре и подыхай, – Евдокия понемногу успокоилась, сидела и тупо смотрела в пустоту. – А если дочке не дай бог мысль придет в голову – квартиру продать, у нее же ничего не останется. А куда дальше? На панель?

– Что решила делать? – спросил Илья.

– Что-что? Не суетиться… Так, кому сегодня сказку расскажем, бабоньки? Поможем парню? – и она хрипло засмеялась.

– Какой смысл? Они просто спят, – безвольно отмахнулся Илья.

– Мне, – вдруг прошептала старушка, лежащая рядом с Евдокией. Это была старенькая, худенькая, интеллигентного вида, женщина, глаза ее светились веселыми огоньками. Она была словно не от мира сего…

– Тебе? – удивилась Евдокия, – тебе Антонина сколько не рассказывай, все равно бесполезно… Вот, – повернулась она к Илье, – третья наша подружка. Валяется в коме уже второй месяц.

– Ну и что? – улыбнулась Антонина. – Сегодня я пальчиком на ноге пошевелила, только никто из врачей не заметил.

– Нужны мы им! – воскликнула Евдокия. – Пальчиком, говоришь? Скажи, Антонина, а тебе туда зачем? Что ты там забыла? Совсем одна, никого нет, ни разу навестить никто не пришел.

– Почему же, нет. Сын есть, живет заграницей.

– Заграницей?! А тебя чего к себе не забрал?

– У них в Финляндии законы такие – мать не считается близкой родственницей, нельзя ее забрать.

– А кто же она – мать? – возмутилась Евдокия.

– Никто, – сказал Илья, – там законы такие.

– Вот, мать, перемать! И как там люди живут? Мать – не родня, дожили!

– Зато толерантно, – воскликнул Илья.

– Чего? – переспросила Евдокия.

– Ничего, это я так.

– Ну и что тебе терять в твои восемьдесят с лишком? – продолжала Евдокия.

– Кактус.

– Не поняла?

– Когда мой мальчик был маленьким, он подарил мне кактус. Маленький пушистый зеленый шарик. Это было больше сорока лет назад. Стоял он у меня на подоконнике многие годы, рос, и вдруг зацвел. Случилось это десять лет назад. Такая прелесть. Я фотографию сделала, сыну отправила, а он написал, что теперь каждые 5-10 лет он непременно будет цвести. И действительно, несколько лет назад он снова зацвел, а больше месяца назад я заметила, что он в третий раз пустил бутончики. Я сыну позвонила, пообещала, что скоро – через месяц-другой снова вышлю фотографии. Он сказал, что будет ждать. А как он радовался! А потом…

– Сдох твой кактус давно, – воскликнула Евдокия, – кто его поливал?

– Соседка. Когда меня в больницу увозили, я еще в сознании была, попросила ее и ключи дала. Она замечательная женщина. Не забудет.

– Ну, и что?

– Уже, наверное, зацвел. Нужно мне домой попасть обязательно. Опять фотографию сделаю, мальчику своему пошлю.

– Фотографию? – неуверенно произнесла Евдокия и задумалась.