Casual - Оксана Робски

— У тебя есть жвачка? — спросила Лена Катю.

— Не знаю. Может, есть, может, нет.

Он выпил коньяк.

Они опять заговорили о жвачке.

— Наверное, есть. В машине, — сказала Катя. —А у тебя?

— У меня, наверное, нет.

— Вообще-то у меня, наверное, тоже нет.

— Девчонки, вам жвачки купить?

— Нет! Нет! — Они как сумасшедшие замоталиголовами.

И через несколько минут начали опять.

— Ну что?

— Нет, у меня нет.

Молодой человек попросил официанта принести жвачку. Заказалеще коньяк. Удивился, что они не пьют. Предложил им поесть. Выпил коньякзалпом. Мимо проходила девушка в модных джинсах из последней коллекцииЛагер-фельда. Она подошла, поцеловала его. Они были приятелями.

— Может, и есть жвачка, — сказала Катя, — нос ксилитом.

— Ты хочешь сказать, подушечками? — спросила Лена.

Катя многозначительно кивнула, хотя и не поняла, что Ленаимела в виду.

Молодой человек попрощался с девушкой, заказал еще коньяк.Спросил, куда они все потом едут. Предложил поехать к себе.

— Сто процентов с сахаром, — сделала вывод Лена, иее ухажер смотрел на них с нескрываемым подозрением.

— Знаешь что, — Катя встала, громко отодвигаястул, — я смирилась с тем, что у нас нет и сегодня уже не будет никакой жвачки.Пошли!

Мы хохотали, а Вероника попросила в следующий раз взять ее ссобой.

Потом Катя рассказала про фотоомоложение. Дорого, но недействует. Она сделала четыре процедуры за 730 долларов и на этом остановилась.

Я рассказала про беременную Светлану.

Вероника была мать двоих детей и Светланина приятельница.

— Может, поможем ей все вместе! — с энтузиазмомвоскликнула она.

Я знала, что это такое. Сначала Вероника даст деньги. Крождению ребенка купит игрушки. К годику будет долго собираться его поздравитьи придумывать, что ему подарить. Но не поздравит даже по телефону. К двум годамбудет, сидя в ресторане с подружками, горько сожалеть, какая она нехорошая,совсем бросила Светлану с ребенком. И мечтать о том, что скоро, совсем скороона купит целую машину нужных вещей, игрушек и одежды и явится к Светлане,великодушной улыбкой прерывая поток ее благодарностей. Но скорей всего, этоготак никогда и не произойдет.

— Эта гадина хотела увести твоего мужа! И теперь у неехватает наглости смотреть тебе в глаза! — Лена говорила про Светлану, ноимела в виду ту, к которой ушел ее муж. — Пусть подыхает с голоду, мы небудем ей помогать!

— Нужно дать ей деньги на аборт, — сказала Катя ипосмотрела на меня.

Ее тайну знала я одна.

Семь лет назад ее жених, один из самых богатых людей России,влюбился в другую. Практичная Катя, порыдав по поводу измены любимого, сталадумать, как обеспечить себе существование. Пока он не объявил ей о разрыве,можно было что-нибудь придумать. И мы придумали. Катя объявила, что беременна.Даже бросила курить. Через пару месяцев начала жаловаться, что у нее токсикоз.Даже мне. К этому времени роман ее олигарха с другой стал широко известен. Катяпотребовала объяснений. Он ушел, хлопнув дверью. На следующий день былообъявлено, что у Кати выкидыш. И как следствие — невозможность в будущем иметьдетей. С той девушкой олигарх вскоре расстался. А к Кате относится тепло и посей день, не забывая перечислять на ее счет по десять тысяч долларов в месяц.

Детей у Кати не было. Длительных романов тоже. Не просто,будучи обеспеченной девушкой, найти себе жениха.

— А ты что думаешь? — спросила Вероника.

Я подумала о том, что у нее наверняка есть Светланинтелефон.

— Выцарапать ей глаза, — ответила я.

— А с ребенком?

Меня перебила Лена.

— Надо еще доказать, что это ребенок Сержа!

— Вот это правильно, — согласилась Катя.

— Невозможно. Нет ничего для анализа ДНК.

Если только… Я не знаю…

Я знаю. Если только не вскрыть могилу и не взять прядь еговолос.

Я подумала, что с удовольствием увидела бы Сержа. Я очень понему скучала. Так, как скучают по живому человеку. Иногда мне даже казалось,что он уехал куда-то, но стоит мне позвать, как он сразу вернется. И я такготова была позвать его!

Но увидеть его при подобных обстоятельствах я вряд ли былаготова.

— Девочки, давайте поговорим о чем-нибудьдругом, — попросила я.

И мы стали обсуждать воровство домработниц.

У Вероники был дополнительный холодильник в подвале. Дляпродуктов впрок.

Она купила кролика и, думая, что будет готовить его нескоро,положила в нижний холодильник. Самолично. Через три дня ей захотелось жаркогоиз кролика и, уезжая, она попросила домработницу приготовить это блюдо. Вечеромони приехали с Игорем вместе, стол был уже накрыт, на ужин их ждала говядина,тушенная с сыром и майонезом в духовке. «Потому что кролика нет», —объяснила домработница. Вероника в бешенстве спустилась в подвал и поняла, чтодомработница права. Насчет кролика.

— Ну я же не идиотка! — полувопросительноутверждала Вероника. — Я своими руками положила его в холодильник!

Катя сказала, что кролика, конечно, жаль, но шелковыхплатков еще жальче. Они хранились у Кати в гардеробе аккуратной стопкой, идомработница воровала их по одному. Думая, что Катя все не помнит. Катя заподозрилаее после пропажи второго платка, а на третьем поймала с поличным. Вытащив свойплаток из ее сумки, Катя пристыдила ее и попросила вернуть остальные.

— Не верну, — сказала домработница и гордо пошла квыходу. — У вас и так много. — И хлопнула дверью, а Катя еще долгосидела и боялась, что она вернется за чем-нибудь еще.

— Ты знаешь ее адрес? — спросила Лена. —Такое надо наказывать. Она же еще к кому-нибудь устроится.

— Знаю.

Вероника взяла инициативу в свои руки.

— Дай мне. Я попрошу Игоря отправить к ней нашегоБорисыча. Навсегда воровать перестанет.

Борисыч — бывший майор РУБОПа. Он у Игоря на зарплате наслучай, если нужно кого-то припугнуть. Например, если туристическое агентствовзяло деньги, а визы не делает или вещь, купленная в магазине, пришла внегодность, а обратно ее не принимают. Борисыч окружал магазин илитуристическое агентство ротой собровцев в черных масках, заходил внутрь,положив всех сотрудников на пол, и моментально решал все накопившиеся вопросы.

Мы поговорили о том о сем, и Вероника стала собиратьсядомой. Кате с Леной спешить было некуда; мы поднялись в гостиную, открылибутылку божоле и, лежа на мягких диванах, лениво болтали.