Рождество с неудачниками - Джон Гришэм

Уэс Трогдон, страховой агент, даже сказался больным и не вышел на работу — хотел удивить своих ребятишек и водрузить снеговика первым. После ленча они с женой Триш тщательно отмыли снеговика, затем под надзором все той же жены Уэс полез на крышу, установил там снеговика и должным образом закрепил. Оказавшись на высоте сорока футов, откуда открывался чудесный вид, он с удовлетворением обозрел окрестности и отметил, что в этом году ему удалось обскакать всех обитателей Хемлок-стрит, в том числе и самого Вика Фромейера.

Пока Триш готовила какао, Уэс начал вытаскивать из подвала и расставлять у гаража коробки с гирляндами из разноцветных лампочек. Он аккуратно протирал каждую и проверял, в порядке ли электрическая цепь. Ни в одном доме не вывешивали столько лампочек, сколько Трогдоны. Весь двор был опоясан ими, кусты у изгороди сверкали разноцветными огоньками, деревья — тоже. Гирлянды повторяли очертания дома, ими же были окаймлены оконные рамы. В прошлом году Уэс использовал целых четырнадцать тысяч лампочек.

Фромейер специально ушел с работы пораньше проверить, как идут дела на Хемлок-стрит. И был необычайно доволен, увидев, какую активную деятельность развернула чета Трогдон. Он даже на миг испытал нечто сродни ревности к Уэсу за то, что тот опередил его. Но потом подумал: разве это имеет значение? И вот, объединив усилия с Уэсом, он отправился помогать миссис Элен Малхоланд, красивой вдове, которая уже принялась печь печенье. Снеговика ей подняли в считанные секунды, а печенье превознесли до небес. Затем Вик Фромейер отправился дальше — посмотреть, кому еще нужна помощь. За ним увязались ребятишки, в том числе и его сын Спайк, двенадцатилетний мальчуган, унаследовавший от него организаторские способности и обостренное чувство коллективизма. До вечера обходили они соседей, спеша покончить с оформлением домов до наступления темноты.

У дома Крэнков Спайк позвонил в дверь, но никто не ответил. «Лексуса» мистера Крэнка во дворе видно не было. И ничего необычного в этом тоже не было, поскольку только что пробило пять. А вот «ауди» миссис Крэнк стояла в гараже — верный признак того, что хозяйка дома. Занавески и шторы на окнах были плотно задернуты. Однако к двери так никто и не подошел, и процессия направилась к Бекерам. Нед Бекер находился во дворе и мыл снеговика, а теща давала ему с крыльца руководящие указания.

— Они только что ушли, — шепнула Нора в телефонную трубку.

— Почему ты шепчешь? — раздраженно спросил Лютер.

— Просто не хочу, чтобы они меня слышали.

— Кто приходил?

— Вик Фромейер, Уэс Трогдон. Потом еще этот Бриксли с другого конца улицы и несколько ребятишек.

— Шайка в полном составе, да?

— Скорее, уличная банда. Сейчас они у Бекеров.

— Бог им в помощь.

— А где наш снеговик? — вдруг спросила Нора.

— Там же, куда мы его спрятали в прошлом январе. Зачем спрашиваешь?

— Ах, сама не знаю!

— Но это просто смешно, Нора. Сидишь в запертом доме, шепчешь в трубку, и все потому, что наши соседи, видите ли, обходят дома и предлагают помощь в установке дурацкого снеговика из пластика. Этой дурацкой фигуры высотой в семь футов, которая, кстати говоря, не имеет ни малейшего отношения к Рождеству. Ты хоть раз задумывалась об этом, а, Нора?

— Нет.

— А ведь мы голосовали за олененка Рудольфа, помнишь?

— Нет.

— Просто смешно, и все!

— Я не смеюсь.

— Так вот, наш снеговик взял отпуск. На год, поняла?

И Лютер осторожно повесил трубку и попытался сосредоточиться на работе. Домой он ехал уже в полной темноте, медленно и аккуратно, и на всем пути твердил себе, что просто глупо переживать из-за такого пустяка, как установка снеговика на крыше. И еще он всю дорогу думал об Уолте Шёле.

— Давай, Шёль, — бормотал он. — Не подводи меня.

Шёль был соседом Лютера и вечным соперником. Довольно странный и сварливый то был тип и жил напротив их дома. Двое детей, только что окончившие колледж, жена, страдающая раком груди, таинственная работа на некий бельгийский концерн, самые высокие на Хемлок-стрит доходы. Но вне зависимости от того, сколько в реальности Шёль зарабатывал, соседям всегда казалось, что у него с супругой денег гораздо больше, чем у них. Лютер купил «лексус». Шёль сразу приобрел в точности такой же. Веллингтон построил у себя во дворе бассейн. Тут же и Шёлю вдруг понадобилось плавать у себя на заднем дворе, якобы врач рекомендовал. Сью Кропп, что жила на другом конце улицы, переоборудовала свою кухню с помощью дизайнера — по слухам, извела на это дело 8000 долларов. Но Бев Шёль все-таки удалось ее переплюнуть — полгода спустя она тоже устроила ремонт на кухне и угрохала на него целых 9000 баксов. Повариха из Бев была просто никакая, и еда после дорогостоящих инноваций стала еще хуже.

Однако всей этой погоне был положен конец ровно полтора года назад, когда у Бев обнаружили рак груди. Супруги Шёль сразу как-то сникли. Соревнование с соседями потеряло смысл. Все новинки и последние приобретения больше не имели значения. Бев и Уолт погрузились в болезнь с тихим достоинством, и, как всегда в подобных случаях, обитатели Хемлок-стрит тут же превратились в сплоченную дружную семью и старались поддержать их. Через год после первого курса химиотерапии бельгийский концерн произвел в штате какие-то перестановки. Какую должность получил Уолт, неизвестно. Однако всем стало ясно, что платят ему теперь гораздо меньше.

В прошлое Рождество Шёлям было не до украшательств. Ни снеговика, ни нормальной елки, лишь гирлянда из нескольких лампочек в окне, вот и все, чем они отметились.

За год до этого без снеговиков на Хемлок-стрит обошлись два дома: Шёлей и еще один, в самом дальнем конце улицы, принадлежавший какой-то паре из Пакистана. Последние прожили тут всего три месяца, а потом переехали неизвестно куда. Дом был выставлен на продажу, и Фромейер уже подумывал заказать еще одного снеговика, а затем под покровом ночи совершить рейд к пустому дому и водрузить фигуру на крышу.

— Надеюсь на тебя, Шёль, — бормотал Лютер, лавируя в потоке движения. — Держи своего снеговика в подвале, не сдавайся!..

Идея со снеговиками была особенно актуальна шесть лет назад. Теперь же эта затея всем изрядно наскучила. Впрочем, следовало признать: наскучила кому угодно, только не детишкам с Хемлок-стрит, подумал Лютер. Два года назад он и сам испытывал нечто сродни восторгу, видя, как порывы ветра срывают снеговиков с крыш и разбрасывают по всему городку.

Он свернул на Хемлок-стрит и тотчас же увидел, что вся улица, насколько хватает глаз, украшена двумя рядами одинаковых снеговиков, которые, подобно светящимся изнутри стражам, восседают на крышах. Лишь два темных провала — дом Шёлей и их, Крэнков.

— Спасибо тебе, молодец, Шёль, — прошептал Лютер.

Детишки раскатывали на велосипедах. Казалось, все соседи высыпали на улицу, они украшали гирляндами дворы, весело перекликались через изгороди.