Трое - Валери Перрен

– Сказала мсье Бо?

– Нет! – раздраженно бросает Нина.

– В бассейн пойдешь?

– Не могу…

– Это надолго?

– Понятия не имею… Дней шесть… Но вы сходите…

– Мы тебя одну не оставим! – возмущается Адриен.

Этьен радостно предлагает:

– Возьмем два фильма! Садовник и мадам Ранкёр в отпуске, дом только наш!

– А как же твоя сестра? – беспокоится Нина.

– Да ее никогда не бывает.

Нина просит друзей подождать на улице и не светиться рядом с кабинетом.

– Может, проводить тебя до приемной?

– Нет, я все сделаю сама.

Адриен с Этьеном вычерчивают прямые, круги и овалы на стоянке грузовиков, расположенной рядом с детским садом. Они разгоняются и прыгают, Этьен очень рисковый и к тому же способней Адриена, он все делает быстрее и как будто летает по воздуху. «Мы как учитель с учеником… – думает Адриен. – Профессионал и начинающий. Этьен великолепно владеет своим телом, таким ловким и гибким, а еще он на две головы выше!»

На скейте, в воде и на суше. Этьен сохраняет равновесие и красоту движений, его кроль безупречен.

Адриен давно усвоил фатальную истину: люди не рождаются равными. Он пытается подражать движениям Этьена, падает, отряхивает колени и локти, делает перерыв, чтобы завязать шнурок, и вдруг чувствует спиной чей-то пристальный, остро-кинжальный взгляд. Накатывает дурнота, он оборачивается и лишается сил, как от удара ногой в живот, ему трудно дышать.

Он здесь. Метрах в трехстах от Адриена. Наблюдает. Давно? «Он что, следит за мной?!» Отвернулся, захлопнул дверцу машины и исчез в магазине садового инвентаря.

В одно мгновение стены рушатся, радость улетучивается, человек, за которым он прятался, растворяется в воздухе. Кажется, что кто-то дал ему пинка, понуждая к действию. Все обиды и унижения, пережитые в противостоянии с Пи и не смягченные слезами, рвались наружу, и Адриен побежал, бросив скейт у стенки, не обращая внимания на недоуменный оклик Этьена.

Он так резко рванул на себя тяжелую дверь, что чудом не расшиб лоб: тело отказывалось подчиняться командам мозга, ноги дергались, как под током.

Первый проход между полками – пусто. В следующем тоже никого.

Адриен ищет Пи, как гончая травленого зверя.

Какой-то служащий улыбается ему.

– Привет, малыш!

Адриен будто оглох, сердце колотится, как рыбина в сетях, стучит в ушах.

Ему чудятся запахи бумаги, клея, аммиака, мела и пота – так пахнет во всех помещениях школы.

Третий проход. Он здесь, приценивается к мешкам, спокойно выбирает семена для своего сада и улыбается – успел, как и каждое утро, надеть на лицо дежурную усмешечку.

Адриен до сих пор просыпается в липком поту, если увидел в ночном кошмаре улыбку Пи.

Он так стремительно бросился на учителя, что тот не успел заметить его, только почувствовал удар кулаком в лицо, детским, размером с три ранних яблочка кулаком одиннадцатилетнего мальчишки. Рука ученика заряжена яростью и тяжкой печалью, она разит как пуля.

Разбившиеся стекла очков поранили лицо, из носа течет кровь, зрение мутится. Адриен с лету наносит следующий удар – в пах, Пи сгибается пополам, а Адриен колотит его и вопит как безумный, кто-то хватает «агрессора» за плечи, пытается оттащить, он вырывается.

По магазину разносится жуткий отчаянный крик Нины:

– Адриен!

Ее лицо искажено страхом, в глазах стоят слезы, Этьен застыл с разинутым ртом, как одержимый бесами.

Адриен весь горит, по рукам бегают мурашки, ноги стали ватными. Темнота. Он лишается чувств.

В себя Адриен приходит в подсобке, здесь пахнет растениями и влажной землей. Два жандарма и три продавца не сводят с него глаз. Он слышит слова: «Мсье Пи не будет подавать жалобу… мать заплатит за очки… поверхностные повреждения… мы беспокоимся за этого ребенка… сейчас придет врач… что на него нашло?»

У Нины начался приступ астмы, очень тяжелый, из ее груди рвутся хрипы, дыхание то и дело срывается на свистящий фальцет. Этьен не сводит глаз с Адриена, он не узнает друга. Можно подумать, рядом с мешками компоста лежит пришелец.

Адриен поранил руку, ударив по очкам Пи.

Появляется перепуганная Жозефина.

«Где Пи?» – думает виновник переполоха, придя на секунду в себя, и снова теряет сознание.

* * *

Уже несколько дней трое не ходят в бассейн и вместо этого слушают альбом U2 «Дерево Джошуа»^[20], врубив звук на полную мощность. Танцуют и поют в большой гостиной дома Этьена, закрыв ставни на окнах. Без света они могут делать что хотят. Их движения несогласованны – из-за темноты, и это всех ужасно веселит. Они хохочут, как детсадовская малышня.

– With or without you…^[21]

Эти послеполуденные приступы веселья помогают им зализывать душевные раны, нанесенные безумной выходкой Адриена. Они ни разу не заговорили о случившемся. Адриен побывал на приеме у доктора, та хотела разобраться, но пациент упрямо хранил молчание. Он уже в шесть лет утратил веру в медицинское сообщество.

В тот день, когда Адриен отлупил Пи, доктор Лекок побеседовал с Ниной и успокоил ее насчет месячных. «Ничего из ряда вон выходящего, – заверил он девочку. – Ты на год или два опередила ровесниц, но такое бывает».

– Вы знали мою мать? – спросила Нина.

– Конечно, – ответил мсье Лекок, выслушивая через стетоскоп ее спину.

– Она тоже растеклась в десять лет?

Врач достал из ящика папку с медицинской картой Марион Бо, родившейся 3 июля 1958 года, и попытался расшифровать записи.

– Извини, Нина, времени прошло много, и я не могу разобрать собственный почерк.

Он дал девочке направление на анализ крови, произнес умные слова «прогестерон» и «гормоны», которых Нина не услышала: ее взгляд был прикован к медкарте матери. Даты консультаций отмечены красными чернилами. Доказательства реальности ее существования. Марион входила в кабинет, ложилась на кушетку, Лекок мерил ей давление, проверял рост и вес, слушал сердце.

В доме дедули Бо нет ни одной ее фотографии, Пьер уничтожил все следы присутствия дочери в жизни семьи.

Осталась только Нина.

Лекок отказался взять чек за консультацию. Он был последним в книжке деда, и Нина надеялась, что тот не скоро обнаружит пропажу. Рассказать ему о месячных? Ни за что!

Нина была уже в дверях, когда Лекок все-таки задал сакраментальный вопрос: «У тебя есть… приятель?» – «Конечно нет!» – возмутилась она и покраснела.